Пчелка испуганно заржала и шарахнулась в сторону, я не удержался на ногах и упал.
— Мне всего лишь надо было наблюдать за тобой и говорить женщине, где вы. — Голос Проныры звучал жалобно. — Теперь Хозяин меня накажет.
Мое сердце ощутимо екнуло.
Глаз у Басса больше не было, вместо зрачков и радужки плескалось море тьмы. Его глаза были глазами старика из тюрьмы Хозяина.
Нож сам прыгнул в мою руку, и я остервенением всадил длинное лезвие ему в живот, но он даже не пикнул. Я не заметил, как он меня ударил, в груди разорвалась боль, не спасла даже кольчуга, и я снова оказался на земле.
— Ты знаешь, — скучающим голосом сказал Проныра, вытаскивая из живота мой нож и взвешивая его в руке, — ребята Маркуна действительно отправили меня под Пирсы в тот день, когда я украл у вас с Фором деньги. Не повезло. Быть мертвым — очень плохая штука, Гаррет. Но Хозяин вернул меня к жизни, я стал Продавшимся и всего лишь должен был присматривать за вами. Ну и что нам с тобой теперь делать?
Вжих! Черная стрела ударила его в сердце.
Вжих! В горло.
Вжих! В живот.
Элл стоял не далее чем в десяти ярдах от нас и с методичностью вбивал в Басса стрелу за стрелой.
Без толку!.
— Меня так просто не убить, — зарычал Басс, бросаясь к эльфу. — Я очень давно хотел сделать то, что сейчас сделаю!
Элл отбросил лук и достал из-за спины с’каш. Мой нож намного уступал длиной кривому клинку, но Проныру это нисколько не смущало, он налетел на эльфа как весенний ураган.
Тяжелое дыхание, мелькание клинков, звон стали о сталь. Басс лишился левой руки по локоть, но продолжал атаковать. Из обрубка не вытекло ни капли крови, а его черные глаза остались безучастны.
Я всадил ему в затылок арбалетный болт, пробив голову насквозь. Эта неприятность Продавшегося тоже нисколько не смутила.
Я вспомнил, что говорил Посланник Лафресе.
— Элл! — заорал я, перезаряжая арбалет. — Голова! Сноси ему голову!
Басс зарычал, отвернулся от противника и бросился на меня с ножом. Эльф подскочил сзади, кривой меч взвизгнул и отделил голову того, кто раньше был моим другом, от туловища.
Она упала в грязь и покатилась. Тело, напичканное стрелами, отчаянно махало из стороны в сторону уцелевшей рукой, пытаясь задеть кого-нибудь из нас ножом. Тварь до сих пор оставалась живой и опасной.
Элл подскочил к голове и дважды ударил извлеченным из-за голенища кинжалом по черным глазам. Раздался звук трескающейся скорлупы, глаза лопнули, и тело, конвульсивно дернувшись в последний раз, рухнуло в лужу и затихло.
Не теряя времени даром, эльф оказался рядом с мертвецом и, вновь взявшись за с’каш, расчленил труп, отсекая руки и ноги. Я все еще стоял с опущенным арбалетом, когда Элл молча протянул мне мой нож. Я осторожно взял его, осмотрел и убрал в ножны. На клинке не было ни капли крови.
— Он мне никогда не нравился. — Желтые глаза сверкнули.
— Что это такое? — ошеломленно спросил я.
— Один из видов упыря, магически созданный из убитого. Верный слуга. Они соображают, говорят, могут есть, помнят все, что было с ними до смерти, и их практически нельзя отличить от обычных людей. Чего я не знаю, спросишь у Миралиссы, если это тебе так интересно. Нам повезло, что во время нашего пути он был спокоен.
— Как ты нас нашел?
— Я же говорю — он мне никогда не нравился, — повторил Элл. — Лови свою лошадь, и поехали, дождь усиливается.
Я свистнул, подзывая Пчелку. Этому фокусу меня научил Кли-кли. Животина все еще была испуганна, она косилась на лежащего в луже мертвеца, но, подчиняясь моему зову, подошла.
— Спасибо, — сказал я, забираясь в седло. — Сегодня ты спас мою шкуру.
Он ничего не ответил, только кивнул. Я объехал тело Продавшегося и за всю дорогу до отряда больше ни разу не обёрнулся.
После Верхних Выдр погода изменилась в лучшую сторону. Боги на небе щелкнули пальцами, и сильный ветер за одну ночь прогнал тучи. Выглянувшее с утра солнце теплой рукой принялось сушить землю, избавляя ее от излишней влаги. Наконец-то можно было снять плащ и насладиться чудесной погодой.
По словам Алистана Маркауза, до Пограничного королевства отряд доберется к вечеру. При должной удаче и помощи богов мы наткнемся на один из гарнизонов. В Пограничье никому не отказывают в ночлеге.
После истории с Бассом Миралисса долго расспрашивала меня, что произошло. Эльфийка многозначительно кивала, переглядывалась с подъехавшим Кли-кли, но молчала и лишь в конце моего рассказа произнесла:
— Как говорят у людей, ты родился в рубашке.
На этом наш разговор и закончился. Ни она, ни гоблин не удосужились мне что-либо объяснить.
Улучив момент, я подъехал к Эллу. Эльф бросил на меня удивленный взгляд, но промолчал, ожидая, когда я сам начну разговор.
— Элл… я…
— Не трудись, Гаррет. Мне от твоих благодарностей ни горячо ни холодно.
— Я в общем-то не об этом хотел поговорить, — смутился я.
— Да? — Быстрый взгляд. — Ты смог меня заинтриговать. Продолжай.
— Ты ведь из дома Черной розы… Понимаю, может, тебя мой вопрос удивит, но ты что-нибудь знаешь о Джоке-принесшем-зиму?
