В это время к пленнику приходил Эроч и доставал из кармана маленькую коробочку стальных иголок. Эльф всегда все делал молча, но каждый раз после пытки Джок думал, что пришел его час и он умрет прямо сейчас. Поэтому ждал прихода смерти с радостью и болезненным предвкушением.
Но эльфы были слишком внимательны, чтобы потерять своего пленника после пытки. Когда боль становилась особенно невыносима, когда она грозилась раздуться и разорвать голову, появлялся эльфийский шаман и приносил облегчение. А следующим вечером все повторялось. Изо дня в день, терпя невыносимые мучения, Джок умирал, проклинал богов, оживал, плакал и вновь умирал. Страшный сон никак не кончался…
Заграбу он помнил плохо… Зелень, шелест листьев, звон ручьев, прохлада и боль… Его куда-то вели, ком-то показывали, сотни клыкастых эльфийских лиц, старый эльф с черным обручем на голове, молчание и снова боль…
Отчего-то все деревья росли здесь сверху вниз. И трава тоже. А солнце садилось снизу вверх. Эльфы ходили по земле, которая оказалась вверху, вниз головой.
Он долго не мог понять, что происходит. Не мог сообразить до тех пор, пока не обратил внимание, что кровь, вяло капающая из рассеченной щеки, стекает ему на лоб, а не на подбородок, а затем срывается и взлетает на землю, висящую над его головой.
Все оказалось очень просто, он висел на дереве вниз головой, а веревка, перекинутая через толстый сук, надежно оплетала его ноги. Сколько это продолжалось? Час? День?
В лесу стемнело, наступила ночь, и где-то внизу сквозь темные кроны деревьев проступили звезды.
Его никто не охранял. Зачем? Из эльфийской веревки-паутинки не выпутаешься, да и далеко ли пробежит по незнакомому лесу измученный человек?
Лучник вновь провалился в забытье, стараясь побороть боль. Тихий шелест травы разбудил его, и, открыв глаза, он увидел под собой темный женский силуэт.
«Эльфийка!» — промелькнуло у Джока в голове.
Женщина молчала, молчал и он. Ему было все равно, он уже давно привык, что многие приходили смотреть на него. Пусть смотрит, лишь бы не била. Внезапно она рассмеялась.
— Кто… вы?
Слова дались ему с трудом, он уже давно ни с кем не разговаривал. Большинство времени лишь кричал от мучений.
— Бедняжка, — вздохнула женщина.
— Лиа? Это… это действительно ты? — выдохнул он, не веря своим ушам.
— Лиа? Что ж, ты можешь называть меня так, — сказала она, выходя из тени на лунный свет.
Она была такой же красивой, как тогда в саду, в тот злополучный день гибели эльфийского принца. Русые волосы, голубые глаза, скуластое лицо, пухлые губы.
Лиа. Его Лиа. Та, что предала.
— Но… как?
Как девушка могла оказаться так далеко от дома, в самом сердце страны эльфов?
— Слуги Хозяина способны и не на такое.
— Хозяина? Я не виноват! Я не мог этого сделать, только не я!
— Знаю. — Она улыбнулась.
— Знаешь? Но почему тогда ты молчала? Надо сказать эльфам, надо объяснить им…
— Поздно. Сейчас темные не желают никого слушать, они жаждут мести. Разбираться, действительно ли ты виновен, они станут не раньше, чем через несколько месяцев. А этого времени у тебя, увы, нет. Эльфы решили сделать исключение — завтра тебя ждет Зеленый лист.
Джок дернулся на веревке, закачался, как маятник, и всхлипнул от ужаса. Он не хотел умирать… так.
— У тебя есть выбор, глупыш. — Лиа подошла вплотную, и он почувствовал запах ее клубничных духов. — Или темные устроят тебе показательную казнь, которую раньше применяли только на орках, или…
— Или? — эхом откликнулся Джок.
— …или ты станешь верным слугой Хозяина.
Она говорила долго, очень долго, и, когда она закончила, Джок сказал всего лишь одно слово:
— Да.
В глазах его разгоралась ненависть.
Девчонка достала из складок платья кривой эльфийский нож, привстала на цыпочки и легким движением перерезала человеку горло.
На ее волосы, лицо, шею, платье обрушился горячий водопад. Она стояла, принимая эту страшную Купель Кровавой Росы и… улыбалась. Когда все кончилось, девушка посмотрела на мертвое тело, висящее перед ней, и сказала:
— Ты родишься вновь, родишься в Доме Любви и станешь самым первым, самым преданным слугой!
Через минуту на лесной поляне уже никого не было, лишь мертвец тихонько покачивался на веревке…
— Ты плохо спал этой ночью. Опять кошмары? — спросил у меня Кли-кли, кутаясь в плащ и зябко ежась от утренней прохлады.
— Угу, — угрюмо ответил я, скатывая одеяло.
— Про что на этот раз?
— Про Джока-принесшего-зиму.
— Ух ты! Расскажи! — заинтересовался гоблин.
— Отстань, Кли-кли, не до тебя! — После вчерашнего разговора у костра и нового сна мне было над чем подумать.
Кли-кли разочарованно хрюкнул и поплелся приставать к Фонарщику, седлавшему наших лошадей.
Погода с утра вновь испортилась. Моросил легкий дождик. Капли были настолько мелкими, что я едва мог их разглядеть.
Как бы не ливануло по новой. Проклятый дождь успел всех нас порядком достать. Уж не знаешь, что лучше — отупляющая жара или такая вот промозглая погода.
