Я понимал, что на улице тихо, что тут абсолютно никого нет, а все же… Ну не горю я желанием идти по Людской улице! Вот хоть режьте меня, не пойду, и все тут! Та же самая интуиция, спасшая меня в ночь вылазки в дом герцога, вцепилась руками в плечи и не пускала вперед. Но тогда как же мне попасть на Сонную? Единственный выход — пройти сквозь один из зловещих домов, стоящих слева. Хотя бы через ближайший ко мне — судейский.
Находясь в густой, как сливки, тени, я мучительно медлил, решая, какое из зол меньшее — пройти по Людской дальше или сунуть нос в мертвый дом? Ни тот, ни другой вариант меня не очень-то устраивал, но стоять вот так и ничего не предпринимать было не менее опасно, чем продолжить путь.
В доме напротив судейского вновь раздался тихий детский плач, и я вздрогнул. Звук раздавался со второго этажа. Скорее всего, вон из того черного зияющего окна с истлевшей грязной тряпкой, в которой с трудом можно было распознать занавеску.
Если в первый раз услышав всхлипы, я сослался на разгулявшееся воображение, то теперь деваться было некуда — я действительно это слышал. И сие открытие нисколько не наполняло мое сердце благодатью и спокойствием. Призраки? Души умерших? Проклятие Рога Радуги?
Не знаю, что это было и что оно хотело от меня, но я уж точно не куплюсь на детский плач и не понесусь сломя голову, как какой-нибудь сказочный дурачок-рыцарь, спасать невинного младенца. Этот «невинный», вполне вероятно, пару сотен лет ничегошеньки не кушал и теперь представляет для меня нешуточную опасность. А поэтому нам лучше избежать встречи. Нет тут никаких детей, вот уже двести лет нет. Во всяком случае, живых.
Я аккуратно отстегнул арбалет и зарядил вместо одного из обычных болтов огненный. Он был точно такой же, как и боевой, лишь красные насечки на наконечнике помогали отличить его от своих неволшебных собратьев. Это было серьезное оружие, без труда способное свалить с ног даже закованного в латы рыцаря.
Прошло всего-то несколько мгновений, за которые мое сердце успело провалиться в пропасть и запутаться где-то в кишках, а жуткий плач замолк так же неожиданно, как и возник. Секундная тишина… А затем я услышал тихое хихиканье. Злой детский смешок. Так мог смеяться ребенок, который мучает кошку и знает, что взрослые его за это никогда не накажут.
Волосы на моей голове зашевелились, спина покрылась холодным потом, и мне чуть ли не впервые в жизни захотелось заорать во весь голос от ослепляющего животного страха… Так меня еще ничто не пугало.
Живые мертвецы старых Штолен Ола и даже парочка знакомых демонов с непроизносимыми именами показались мне добрыми пушистыми щенками перед этим тихим зловещим смехом невидимого существа.
Неизвестность всегда страшит. Пора было делать ноги, причем быстро — смех не располагал к вежливой и неспешной беседе с его таинственным обладателем. У меня больше не возникало сомнений, что неизвестный устроил охоту за бедным Гарретом. Иначе как он оказался за пару кварталов от того места, где я его услышал впервые?
Когда хихиканье раздалось уже с первого этажа здания, я отбросил сомнения и колебания. Вихрем взлетел по высоким ступеням крыльца дома судьи, толкнул дверь и ворвался в древний мрак, на ходу вытащив из кармана одноразовую магическую безделушку, излучавшую тусклый свет. Видно было ровно настолько, чтобы не врезаться в ближайшую стену или мебель и найти старую, покосившуюся от времени дверь, ведущую во внутренние помещения. Времени не было даже на то, чтобы достать один из «огоньков» — ярких магических источников света, купленных мной у старины Хонхеля. Смех уже раздавался на улице, у крыльца.
Другой бы на моем месте пальнул по неизвестному хохотуну-плакальщику, но я слишком осторожен — так уж меня воспитал Фор. Не стоит рисковать раньше времени. А вдруг в итоге я не убью, а только еще сильнее разозлю неизвестную тварь.
Ударом ноги распахнув дверь из и’альяльской ивы, над которой, как известно, время не имеет никакой власти, я ввалился в темный зал, стены которого растворялись в кромешной тьме. Едва не спотыкаясь о разбросанную в беспорядке поломанную мебель, бросился дальше, и топот моих шагов, наверное, был слышен за лигу от этого места.
Краем глаза я отметил распластанный на полу скелет в истлевшей от времени одежде. Еще дверь — и следующий зал. И еще. И еще. Я несся по заброшенным комнатам, разрезая мрак тусклым светом, исходящим от волшебного кулона. Кровь стучала в висках, в животе стыли холодные и не желающие таять льдинки страха. Я молился Саготу, чтобы не споткнуться и не переломать ноги.
