— Почувствовал… — Волшебник посмотрел на статую Сагота, прислушался, кивнул. Его захлестнула новая волна боли, и пришлось стиснуть зубы, чтобы не закричать. — Вот, возьми. Это Рог. Отнеси. Арцису. Быстро… Он сможет это остановить.
— Я не уйду без вас!
— Неси! Это мой последний приказ тебе, ученик! Найди Арциса и отдай артефакт. Скажи, что я прошу взять тебя в ученики. С-ска-жи… Скажи, что все пошло не так. Скажи, что мы разбудили то, что не в силах понять. Вьюгу… — Обессиленный волшебник откинулся на снег. — Ну же. Беги. Иначе будет поздно. Спаси то, что еще можно спасти.
Гани поколебался, потом решительно кивнул и понесся прочь, крепко прижимая к себе Рог.
— Беги, малыш, беги, — прошептал Вальдер.
Снег, тихо кружась, падал на мертвого архимага, укрывая белым одеялом тепла и покоя. Снег тихо шептал и пел свою песнь, зная, что скоро начнется его самый безумный танец.
Над Авендумом собиралась черная вьюга.
Привалившись к грязно-серой, покрытой лишайником стене дома на Людской улице, я застонал. Боль поселилась где-то в грудной клетке и теперь медленно отступала, забирая сдобой мой страшный сон.
Я до сих пор находился там — на покрытой снежным ковром улице Сонной Кошки, возле статуи Сагота. И все еще не мог поверить, что я жив и не лежу мертвым на занесенной снегом мостовой старого Авендума.
«Я всего лишь Гаррет, — прошептал я. — Получивший в Авендуме прозвище Тень, а не погибший несколько веков назад архимаг Вальдер…»
Внезапное погружение в поймавшую меня призрачно-зыбкую паутину кошмара оказалось мгновенным. Когда это случилось, я быстро шел по Людской улице, и вдруг…
Продолжая оставаться собой, я каким-то невероятным образом в то же время превратился в Вальдера. Сознание мое раздвоилось и сломалось, словно нежная кромка молодого ноябрьского ледка. Существуя где-то там, на Закрытой территории, безвольно привалившись к стене, вор Гаррет прожил новую жизнь, точнее кусочек чужой жизни, оказавшейся на удивление реальной.
Фор не зря предупреждал меня о странностях, происходящих в этом заброшенном месте. До сих пор, даже очнувшись, я продолжал ощущать тупую боль в груди, куда попал осколок заклятия мага-шамана, а лицо ласково обжигал холод январского снега.
Сон. Или не сон? Может, что-то или кто-то специально рассказало мне о трагедии, разыгравшейся здесь более двухсот лет назад?
Кто знает?
Я дрожащей рукой вытер выступивший на лбу пот и потряс головой, стараясь выветрить из нее последние свинцовые крупицы моего маленького персонального кошмара.
Ощущение было неприятным, но теперь я хотя бы знаю, что же на самом деле произошло в ту ужасную ночь в старой башне Ордена и каким образом появилось уже ставшее легендой проклятие Авендума — Закрытая территория.
Виной возникшей гекатомбы оказался Хозяин, которому удалось соблазнить Земмела бессмертием и властью.
Кто же он такой?.. За последнюю неделю я уже несколько раз слышал это прозвище. Таинственная личность и большая загадка не только для меня, но и для Арцивуса, а следовательно, и Ордена.
Правда, теперь я точно знал, что этот Хозяин и Неназываемый — абсолютно разные персоны.
Но сейчас мне было не до них обоих. Я опять отставал от графика и поэтому, перестав забивать голову ненужной чепухой, отправился в путь.
Хоть Закрытая территория и оказалась странной — все же можно сказать, что я был приятно разочарован. Столько ужасных слухов бродило о ней по Авендуму, а оказалось, что здесь вполне тихо и мирно. Из-за этого возникло искушение идти, не скрываясь, прямо по центру улицы. Возможно, многие так бы и поступили, но не я.
Планы старой части города, сделанные старательными карликами и добытые мной в Королевской библиотеке, оказались идеально точны. Перемахнув через стену, я действительно очутился на широкой, полутемной Людской, возле низенького здания со сгнившей дверью. То ли лавка, то ли дом цирюльника — по ржавой поблекшей вывеске судить было трудно.
Собравшись с духом, на всякий случай я воззвал к Саготу и пошел вперед, постоянно сверяясь с картой в своей голове.
Улица, как я и мечтал, была пустынна. Пустынна и… абсолютно нереальна, что ли.
Да, в безликих щербинах окон тихо сопел задремавший летний ветерок. Иногда скрипела и качалась насквозь проржавевшая вывеска на какой-нибудь из полуразвалившихся лавок. Возле одного из домов стояли сгнившие зимние сани. На мостовых громоздились кучи мусора — в основном из-за разрушившихся от времени жилищ и их кровель. Но вот останков не было.
Ни души, даже ни одного самого завалящего скелета — не то что человека, но хотя бы лошади или собаки. Тусклый серый свет улиц и бледное серебро полной луны создавали картину мертвого, давно покинутого мира. И еще одна странность: отсутствовал уже успевший стать привычным за три недели июня туман.
