— Мама! — завопили в два голоса близнецы и кинулись к женщине, повиснув у нее на шее. С улыбкой обнимая обоих, она спросила:
— А по какому поводу намечается драка?
Андре отпустил рубашку Тристана, и парни тут же отошли друг от друга.
— Вы о чем? — улыбнулся своей фирменной улыбкой Красноокий.
Продолжая приобнимать своих детей, Черноокая прошла вовнутрь. Родерик и Беатрис тут же уступили ей кресло, громко приветствуя. Все в гвардии знали и уважали Лауру. Окинув взглядом палату, она кивнула знакомым лицам и остановилась на Андре.
— А вас, молодой человек, я не знаю.
— Андре, маг из Светлооких, — представился парень, тут же ощущая во всей красе боль в боку. Марта помогла ему прилечь обратно. — Извините за то, что вам пришлось увидеть.
Лаура рассмеялась.
— Из-за чего весь сыр-бор?
Члены отряда напряженно переглянулись, не зная, что ответить, и тут Беатрис, стоявшая напротив Черноокой, сказала:
— Мы спорили о поступке принцессы Таны.
Черноокая не сводила с нее глаз.
— И к чему пришли?
— Ни к чему хорошему, — грустно улыбнулась Синеокая.
Женщина вздохнула и снова обвела их глазами.
— Если вы не были в той ситуации, в которой оказалась Тана, то не можете спорить о правильности или неправильности поступка. Её жизнь была её личным делом, и решение принцессы вы должны уважать хотя бы потому, что, как и я, любили эту девочку.
Беатрис громко всхлипнула и, повернувшись к брату, спрятала лицо у него на плече.
— Сейчас вы все пойдете на кремацию в храм Великого Бессмертного и на поминальную службу. А потом отдохнете.
— Нет времени на отдых, когда решается судьба Элизиума! — снова взорвался Тристан.
— А после того, как вы отдохнете, — невозмутимо продолжила она, — Вы пойдете вместе со мной на второе заседание, потому что кому, как не личному отряду Таны, знать её мнение о будущем Элизиума. Это под мою ответственность.
Все обескураженно переглянулись. Даже Красноокий пришел в замешательство.
— Но как… Почему вы это делаете? — решилась задать вопрос Марта.
— Потому что решается судьба нашего с вами мира, как верно заметил наш дорогой анархист. Сообщи главе организации, чтобы тоже пришел, — бросила Лаура ему и поднялась с кресла. Близнецы двинулись за ней, но она остановила их жестом. — Оставайтесь со своей начальницей, ей вы сейчас нужнее.
Она поцеловала в лоб сначала дочь, потом сына и, кивнув остальным, вышла из палаты.
Едва за ней захлопнулась дверь, все начали говорить одновременно.
— Она обо всем в курсе, но откуда? — Тристан, наверное, впервые в жизни был так сильно удивлен.
— У вас просто потрясающая мать! — выпалила Марта, вскакивая с кровати.
— Да уж, мы это знаем! — засмеялась Белль, и Тамир поддержал кивком.
— Так, стоп, тогда нам нужно решить, что мы будем говорить на заседании, — сказал Родерик.
И тут Беатрис, которую он усадил в кресло, хриплым голосом произнесла:
— А может быть, сначала мы просто соберемся и посетим службу в храме? А остальные детали отложим на потом?
Все тут же примолкли. Создавалось впечатление, что только бывшая фрейлина сейчас помнила, из-за чего всё началось. Пристыженные её словами и видом, члены отряда засуетились, собираясь уходить в свои комнаты, чтобы переодеться, и решали, где встретиться — никто не хотел идти поодиночке. Когда в палате остались только Бьянка и Белль — второй полукровка ушел за вещами по просьбе сестры, которая уже с утра была готова к походу на службу, Марта попросила Андре подождать пару минут и выскользнула за дверь.
Она отошла буквально на пару шагов от лазарета и сползла по стене, закрывая лицо руками. Эмоции затопили её, но Синеокая не знала, что делать. Плакать она так и не научилась.
Внутри бушевал и страх за будущее, и скорбь по принцессе, и все сложные и такие теплые чувства к Андре, и потому девушка сжалась в комок и уткнулась лицом в колени. Даже дышать было тяжело.
— Эй, ты в порядке? — внезапно окликнул её девичий голос. Затуманенными глазами Синеокая попыталась рассмотреть, кто это, но пока девушка не присела рядом, так и не разобрала лица. Это оказалась Беатрис, в покрасневших от слез глазах которой ей почудилась тревога.
— Ничего, я в норме, — прохрипела Марта и попыталась снова закрыться, но бывшая фрейлина не дала это сделать, беря за руку.
— Что-то случилось? Ты выглядишь так, будто в обморок свалишься сейчас.
— Когда ты стала так добра ко мне? — не удержалась девушка, потирая глаза.
Беатрис вздохнула и чуть улыбнулась.
— Да я тебя просто-напросто всегда подкалывала, разве это что-то злое?
Синеокая пожала плечами.
— Не хочу говорить. Толку все равно нет.
— Ну, твое дело. Главное, что ты больше не похожа на комок нервов, — собеседница явно собралась вставать с пола, и тут Марту затопила вторая волна эмоций, отчего она резко схватила ту за руку и воскликнула:
— Подожди!
Беатрис послушно вернулась на место, оглядывая её с каким-то любопытством.
— Это из-за Светлоокого?
Марта фыркнула и покачала головой.
— Не совсем. Точнее, не из-за него. А может, и да. Я не знаю.
У нее вырвался всхлип.
— Он тебе что-то сказал?
— Ничего.
— И в этом проблема?
Синеокая покачала головой.
