Госпожа Криста, соглашаясь, кивнула. Беатрис с особой серьезностью слушала их разговор. Казалось, она что-то только что поняла и теперь жаждет поделиться этим со всем миром, но подходящий момент ещё не настал.
— А поскольку мы до сих пор не выявили всех сотрудничавших с охотниками, то нет смысла выбирать кого-то одного. Любая из избранных кандидаток может оказаться предательницей.
— Как и любой из находящихся в этом зале, — вдруг заговорил доселе молчавший глава анархистов. Все тут же повернулись к нему и замолчали.
Говоривший уже давно был не мальчик — морщины избороздили светлую, как и у всех жителей Элизиума, кожу, а по негустым вьющимся волосам цвета меди струились нити серебра. Однако голос его был звонок и крепок, и окружающие вольно или невольно начинали его слушать, стоило ему раскрыть рот.
— Да, каждый род подставился. Любой из жителей Элизиума мог оказаться под внушением. Любой мог быть вовлечен в сотрудничество с охотниками. Именно потому, что форма власти, которая сохранялась до последних дней, привела к этому. Сосредоточенность на закрытости мира, избегании конфликтов и постоянном бегстве в страхе от охотников вместо того, чтобы дать им открытый бой и раз и навсегда отогнать от границ Элизиума — вот что стало всему виной. Нужно менять не королеву и не правящий род, нужно менять саму власть.
Присутствующие в зале притихли, осознавая, что именно сказал Черноокий. Наконец Августин спросил:
— Вы в курсе, что я в любой момент могу вызвать сюда охрану и вас, как главу анархистов, находящихся вне закона, тут же арестуют и бросят в темницу?
— Что же вам мешает сделать это прямо сейчас? — иронично протянул тот.
— Потому что сказанное вами имеет смысл, — за советника ответил Тристан. Теперь сидящие за столом синхронно повернулись к нему. — Потому что анархистов больше, чем вы можете себе представить. Стоит случиться чему-нибудь с нашим главой, как начнется самая настоящая гражданская война. И потому что господину Августину и остальным власть имущим это не будет выгодно.
Тут со стула поднялась Беатрис.
— И потому что принцесса Тана, будь она здесь, одобрила бы это решение. Я знаю, что вы считаете меня поверхностной и легкомысленной, но я умею подмечать детали и складывать дважды два. Тана была сторонницей монархии, но она признавала необходимость реформ — я много раз слышала от нее об этом. Когда она увидела, в каких условиях живут простые люди Элизиума, это пошатнуло её картину мира. И решение пожертвовать собой, — вдохновенно произнесла она, — принцесса приняла, потому что слишком любила наш народ и знала, как важно заботиться именно о нем. То, о чем было сказано, она бы признала единственным верным решением. А чтобы её жертва не стала напрасной, мы должны принять решение сообща.
— Всем миром, — кивнул глава анархистов и перевел взгляд на госпожу Лауру. А та уже высказала ставшее коллективным решение:
— Нам нужен референдум об изменении правления в Элизиуме.
Члены Высшего Совета тут же всполошились.
— Где это видано, чтобы простые люди решали судьбу целого мира? — воскликнул господин Бенуа. — Им никто не давал права голоса!
— Значит, настала пора это сделать, — бросила госпожа Криста. — Я — за подобный исход. Это именно то, что нужно Элизиуму больше всего!
Пока они спорили на повышенных тонах, а Августин призывал всех успокоиться и высказываться по одному, Бьянка сделала знак Лауре, призывая ту придвинуться ближе. Черноокая перегнулась через сидящую между ними Белль и спросила:
— Что такое?
— Вы ведь не просто так нас всех сюда провели?
— Конечно. Нужно было, чтобы кто-то высказался от лица принцессы. Беатрис с этим прекрасно справилась.
— Вы знали о предложении провести референдум от анархистов?
Госпожа Лаура рассмеялась и ответила:
— Это было мое собственное предложение.
Бьянка и Белль тут же переглянулись и чуть ли не в один голос воскликнули:
— Так вы тоже в рядах анархистов?
— Мама, ты когда успела?!
Тут вклинился Тамир.
— Вообще-то ещё до того, как мы попали в отряд принцессы.
— А ты откуда знаешь? — возмутилась его сестра. За парня ответила мать:
— Он поймал меня с поличным и взамен, чтобы он никому не рассказал раньше времени, я разрешила ему, находясь в Городе Синеоких, общаться с отцом.
— Предатель! — с обидой отозвалась Белль.
— Вообще-то, это ты хотела в гвардию, а мне больше по душе целительство, — с не менее сильными эмоциями воскликнул парень и отвернулся от них.
Тем временем Августину наконец удалось утихомирить спорщиков и призвать их помолчать буквально пару минут.
— Дамы и господа, у нас не остается других вариантов, как проголосовать. Итак, кто за проведение референдума?
Вверх поднялись руки всех в зале, кроме господина Бенуа и господина Карла.
— В чем дело? Почему ты не согласен? — обращаясь к нему, спросила Лаура.
— Я сторонник монархизма и в отличие от некоторых, не скомпрометирован связями с анархистами, так что я бы всё равно голосовал против любого вашего решения, — с легкой издёвкой кинул он в ответ и скрестил на груди руки.
