— Вот и отлично! Тогда я позабочусь о поиске средств передвижения и закажу необходимые материалы для номеров.
— Ты сама продумаешь систему выступлений? — тут же включился в обсуждение Родерик, ощущая, как его переполняет радостное нетерпение. Он и забыл уже, каково это — быть занятым по-настоящему увлекательным делом, а не войной.
— Можете предложить свои идеи, а в целом будем отталкиваться от способностей желающих вступить в труппу. Я дам объявление глашатаям.
— Тогда я займусь костюмами и составлю карту миров, — кивнул Синеокий и, вспомнив, что забыл об одной детали, обратился к Тристану: — У меня только одно условие к тебе.
Красноокий с привычной улыбкой спросил:
— И какое же?
— Ты мне должен за то, что я тебе жизнь спас.
— Я прекрасно об этом помню и при любой удобной возможности верну тебе долг.
— Нет, мне достаточно того, чтобы ты держал обещание. Тогда мы квиты.
— Вы о чем? — насторожилась Беатрис.
Тристан ещё шире расплылся в улыбке.
— Просто он тебя и правда очень сильно любит, так что не бери в голову. По рукам, Синеокий.
И они скрепили договор рукопожатием.
Близнецы, наблюдая за тем, как их мать заливисто смеется, разговаривая с господином Фридрихом, только улыбались. После того, как Белль узнала, что брат общается с отцом, это заставило ещё сильнее отдалиться от него, и их прежде лишь слегка пошатнувшееся единство только сильнее треснуло. Потому они почти не разговаривали по её инициативе, но сейчас она ощутила потребность поделиться с ним тем, что испытывала.
— Она у нас классная, — осторожно начала разговор девушка.
Тамир кивнул, но ничего не сказал.
— Как она отнеслась к твоему решению выйти из гвардии?
Парень глубоко вздохнул и спросил:
— Мы снова разговариваем?
Она состроила самое умиляющее выражение лица, и он, не сдержавшись, засмеялся.
— Ладно, будь по-твоему. Она сказала, что всегда понимала — я не для этого рожден. Но мы были так привязаны друг к другу, что решила нас не разлучать.
— И куда ты теперь? — с какой-то внутренней тоской спросила полукровка.
— К отцу. Я уже с ним связался, он готов принять меня в ученики.
Белль выдохнула, набираясь сил, чтобы сказать, но брат её перебил:
— Я знаю, что ты считаешь, это он ушел. Но мама рассказала, что на самом деле это было её решение. Так что он не виноват, и зря ты не хочешь с ним общаться.
Девушка помотала головой и засмеялась.
— Я не то чтобы не хочу, просто мне это не так нужно. И я тебя не осуждаю, правда. Я погорячилась, когда перестала с тобой из-за этого разговаривать, так что извини меня, — она даже опустила голову, не в силах посмотреть ему в лицо.
— Как считаешь нужным. Я и не особо обижался, так что все в порядке, — пожал плечами Тамир и с некой настороженностью спросил: — А что ты сама планируешь делать дальше?
Белль спрятала улыбку.
— Я остаюсь в гвардии, хочу заняться делами полукровок Элизиума. Но ты сам видишь, что мама теперь несколько занята, — она мотнула головой в сторону продолжающих флиртовать матери и её старого друга. — Так что я хочу попроситься к Бьянке в помощницы.
— Думаю, она с радостью тебя примет, — поддержал брат, и полукровка всё же не сдержала улыбки. — У вас с ней всегда получалось найти общий язык, в отличие от меня. А мама как отнеслась?
— Только попросила меня не сильно увязать в политике, мол, это вредит здоровью.
— Кто бы говорил! — воскликнул Тамир, и близнецы дружно рассмеялись.
— Мы же будем переписываться?
— И я буду приезжать в столицу так часто, как смогу, — пообещал брат, и они обнялись.
— Хорошо, что мы есть друг у друга, — отстраняясь, заключила девушка. Он, соглашаясь, кивнул. — А у них, похоже, новый виток отношений.
— Ну, оно и к лучшему. Ей давно пора было найти себе кого-то после отца.
Они помолчали, а потом Тамир вдруг сказал:
— Жаль, принцесса этого всего не видит.
— Ей бы действительно понравился такой вариант развития? Как думаешь?
— Даже не представляю. Я только знаю, что она хотела сделать свой народ счастливее, и, по-моему, это удалось.
Белль согласилась с ним и добавила:
— В любом случае, теперь её никогда не забудут.
— Как и Виктора.
Они снова замолчали и в такой атмосфере единения продолжили наблюдать за веселящимися горожанами, изредка комментируя происходящее и хихикая.
Бьянка готовилась ко сну, уже переодевшись в шелковую пижаму, переплетая волосы и сидя перед зеркалом, когда в дверь постучали.
— Войдите! — крикнула она, гадая, у кого ещё есть силы на разговоры после такого масштабного праздника.
Это оказалась Белль.
— Я не помешаю? — робко спросила она.
Зеленоокая покачала головой, и девушка закрыла за собой дверь, пройдя в комнату.
— Я хотела поговорить.
— Тогда садись, я уже почти закончила.
Полукровка опустилась на плетеное кресло и замолчала.
— Ты же поговорить хотела, разве нет? — спустя пару минут усмехнулась бывшая начальница.
— Ты занята, так что я могу подождать.
Бьянка вздохнула и обернулась к ней, отворачиваясь от зеркала.
— Что такое, Белль?
