На рассвете после всех торжеств Беатрис и Родерик вернулись в свои апартаменты во дворце, в которых они жили во время всего происходящего за последние недели. Окна просторной комнаты на третьем этаже выходили прямо на площадь, на которой ещё оставались гуляющие горожане и гости столицы. Синеокая стояла у окна, выбирая из высокой прически шпильки и складывая их на широкий подоконник. Непривычно короткое для нее платье — всего лишь до середины колена — в лучах восходящего солнца искрилось оттенками синего, фиолетового и зеленого, сохраняя при этом основной черный цвет ткани. Шелковые ленты корсета спускались водопадом до середины юбки.
В свете начинающегося ясного дня бледно-розовый цвет неба в стороне Защиты мира не так бросался в глаза, но ещё навевал неприятные воспоминания. Девушка долго вглядывалась вдаль и молча распускала укладку, пока наконец все волосы не были освобождены от плена заколок и не заструились по спине.
— Ты подумал, о чем я говорила? — поворачиваясь к брату, спросила она.
Родерик сидел в кресле недалеко от окна и вертел в руках снятый галстук. Пиджак благополучно лежал у ног.
— Да. Ты уверена, что это сейчас лучшее решение? Мы можем поиграть во власть или открыть свою школу. Да что угодно — в такое время всё возможно!
Беатрис вздохнула и, подойдя к нему, опустилась на бортик кресла.
— Вот поэтому я предложила тебе подумать серьезно.
— О чем это вы? — в проеме распахнутой двери стоял Тристан, одетый в такой же выходной костюм, только дороже по покрою, чем у Родерика.
Синеокий вскинул брови и молча посмотрел на сестру, словно ожидая объяснений.
— Да, с ним я тоже поделилась своей идеей, — призналась она, по виду совершенно не выказывая раскаяния.
— Ты решил покинуть гвардию? — удивился Родерик.
— Ну да. Я добился, чего хотел, да и порядком устал от борьбы и политических игр. Надо сменить деятельность, найти новую цель и заняться чем-то другим, — пожал плечами Красноокий, закрывая за собой дверь.
— Садись, — махнула рукой, указывая на второе кресло у камина, Беатрис. — Итак, что ты думаешь об этом?
— Мы не могли обсудить это после завтрака, например? — замученно протянул Синеокий. Сестра пихнула его локтем в бок, и он умолк.
Тристан поудобнее уселся на предложенное место и, сплетя пальцы в замок, не сразу ответил.
— Идея хорошая. Миру нужны новые веяния, а старые клановые цирки уже не удовлетворяют изменившимся условиям. Плюс можно составить карту дружественных миров и гастролировать по пространственной реке. Так что я в деле.
— Все равно я не понимаю, как ты решил отказаться от подковерных игр и политики, — не дождавшись, пока тот ещё что-то добавит, воскликнул Родерик, приобнимая Беатрис. Она с готовностью соскользнула к нему на колени и обвила руками за шею, а потом ответила за Красноокого:
— Это я его уговорила. Мне показалось, что нашей с тобой, братец, дурной славы не хватит для того, чтобы перевернуть все представления мира. А если в дуэте появится третий, то это вызовет интерес и привлечет к нам больше зрителей. Так что, каково твое мнение?
Синеокий немного не так представлял костяк их затеи с цирком. Ещё вчера днем сестра изложила ему свой концепт совершенно нового передвижного цирка Элизиума, в котором представлены все кланы и даже полукровки, в отличие от их прежнего места работы. Тот цирк полностью состоял из Синеоких и дальше границ мира никогда не выбирался. Его главными звездами были они вдвоем, игравшие на образах бунтарей против аристократии. Сейчас Синеокая хотела сделать акцент на открытости их отношений, эпатажности этого для многих жителей Элизиума и большем разнообразии состава циркачей и номеров. Не заразиться её энтузиазмом оказалось невозможно, тем более Родерик всегда скучал по дням свободы и постоянных путешествий.
— То есть ты хочешь, чтобы он не просто был частью труппы, но и нашей семьи? — решил уточнить он, и Беатрис довольно кивнула. Синеокий перевел взгляд на Тристана, который только развел руками. — Безумие какое-то…
— Почему же, я просто не хочу и не могу выбирать между вами двумя, — возразила девушка. — А ещё нам нужен ведущий представления и управляющий цирком, и кому, как не одному из главных подпольных ведущих движения анархистов, стать им!
У нее в предвкушении нового приключения так загорелись глаза, что Родерик сразу сдался. После тех дней, когда она только плакала и грустила о судьбе Таны и Виктора, почти не выходя из комнаты, такое привычное прежде поведение дорогого стоило.
— Согласен, — наконец сказал он, и девушка с радостным воплем чуть не задушила его в объятиях. Она вскочила на ноги и закрутилась по комнате, переполняемая эмоциями. Юбка колоколом разлеталась вокруг ног, похожая на оперение диковиной птицы, и Родерику в голову тут же пришла идея нового концертного костюма для нее.
— Так! Я вернусь к акробатическим номерам, а ты, братец, к своим любимым кошкам. Значит, надо подобрать труппу, — остановив свое кружение, провозгласила Беатрис.
— Я могу этим заняться, — предложил Тристан, с нескрываемым удовольствием наблюдавший за ней.
