И девушка яростно принялась натирать мылом бельё. Ее светлые брови практически сошлись на лбу в единую полосу. Несса с удивлением посмотрела на неё. Что так разозлило санитарку? Она вовсе не смотрела на графа… так.
Аглая несколько минут усиленно терзала в корыте белье, прежде чем остановилась и вытерла тыльной стороной ладони лоб, убирая выбившиеся пряди. Только после она подняла глаза.
— Без обид, ладно? Он, конечно, красавчик и за ним каждая вторая бегает, но он ни одну к себе не подпускает. Поэтому сразу предупреждаю, чтобы не было потом соплей. Я таких десяток видела. Всех отшивает.
— Тебя тоже отшил? — улыбнулась Несса. Внезапно ее осенило, в чем причина недавней резкости. Аглая ревновала.
Услышав последнюю фразу Нессы, санитарка выпрямилась, размяв спину, посмотрела в сторону, где все еще разговаривали мужчины, показательно громко фыркнула и вернулась к стирке.
— Много чести, — донеслось до Нессы. Девушка усмехнулась и поспешила спрятать ухмылку.
Бегала.
Она выглянула из–за спины санитарки, гадая что такого особенного в Вронежском. Он… довольно симпатичен. Но ни у кого из них не было шансов не из–за наличия у беглого графа невесты. А потому, что такие как Вронежский, никогда не женились на девушках не из высшего круга. Несмотря на фамилию отца, Несса была исключена из списка претенденток на вступление в высшее общество. Ее не обучали лучшие педагоги, не приглашали на балы в Совете. Все, что ей было доступно: частная школа–пансионат и домашний бал — жалкая пародия на светскую жизнь. Неизвестное происхождение ее матери стало веской причиной, чтобы закрыть навсегда доступ к чему–то более изысканному.
Несса не заметила, когда мужчины разошлись, поэтому появление беглого графа из–за спины Аглаи стало для нее неожиданностью.
— Как самочувствие нашей больной? — раздался его бархатный голос.
Девушки вздрогнули. Аглая едва не опрокинула корыто с бельём, мужчина его придержал рукой за днище. Нессе показалось, что она сделала это специально, преувеличенно разыграв испуг.
— Вполне сносно, спасибо, — ответила Несса, заметив также, что Аглая не торопится отвечать. Та поджала губы и вытирала с фартука мыльные брызги. Граф посмотрел на ноги Нессы в уродливых резиновых тапках. Из–за чего девушка закусила губу и покраснела. Отчаянно захотелось спрятать ступни подальше от его глаз.
— А что, у нас на складе нормальная обувь закончилась? — нахмурился Вронежский, отводя взгляд и пронизывая зрачками затылок санитарки.
Аглая раздраженно обернулась.
— А в парную в ботинках предлагаете ходить? — процедила она.
Показалось, или он закатил глаза, прежде чем развернулся и ушёл обратно? Даже не ответил. Не посчитал нужным. Несса закусила губу и посмотрела ему в спину, но поймав взбешенный взгляд санитарки, отвернулась. Выслушивать очередную тираду, как можно и как нельзя смотреть на графа, не хотелось.
Аглая яростно терла белье в корыте. Несса изучала палатки в противоположной стороне и пыталась не расхохотаться. Всего несколько часов на ногах, а уже в самом эпицентре событий. И всё благодаря бойкой говорливой санитарке. Аглая не только активно участвует в стычках с Нонной, но и пытается нападать на графа, одновременно крайне очевидно ревнуя его.
А это уже забавно.
Но быть орудием своеобразной мести за предполагаемый случившийся отказ в руках Аглаи у Нессы не было абсолютно никакого желания.
Девушка закусила губу, раздумывая над предложением графа вернуться. В лагере она явно чувствовала себя неуютно. Она не умела стирать белье, не умела готовить, её обучали этикету, рисованию и каллиграфии, но вряд ли это могло быть полезно здесь. Несса разбиралась в картографии и прекрасно ориентировалась на местности, а благодаря детству в лаборатории отца могла собрать несколько простейших приборов, которые однако без силы не работали.
Отец был крайне разочарован, когда выяснилось, что у его единственной дочери нет абсолютно никаких способностей. У крайне одаренного наследника великой фамилии родилась бессильная дочь. Несса была живым олицетворением вымирания семьи. Как бы не была талантлива девочка, сколько бы ее не хвалили преподаватели и тетушка, в глазах отца навечно поселилась тоска. В глубине его холодных зеленых глаз Несса всегда читала собственный приговор.
Отсутствие силы влекло за собой еще одну проблему — она старела также, как все люди, как тетушка, как Маркус. Её отцу по слухам было больше ста лет, а он по прежнему выглядел не старше сорока пяти. И все благодаря силе. Скорее всего ему придется хоронить свою дочь. Он действительно останется последним из рода, без возможности продолжить его.
Аглая прервала затянувшееся молчание:
— Не думай, что я специально выдала тебе самые худшие тапки, но ботинки и сапоги нужнее беженцам. А ты в лагере задержишься как минимум на неделю или две. Дэниел тебя отсюда не выпустит, пока не узнает всю интересующую его информацию.