Несса оторопело посмотрела ему в затылок и отошла за дверцу шкафа за верхним платьем. Она одета! Она не понимала, что сделала не так, но ощущала себя виноватой. Она не встретила его голой, нижнее платье было достаточно закрытым, длинным и плотным. Как ей казалось.
Наматывать портянки она села на кровать. Пальцы по–прежнему отказывались слушаться.
Дэниел услышал скрип пружин за спиной, но только крепче стиснул челюсть. Она оделась или нет? Под простым хлопковым платьем легко угадывались изгибы её хрупкого тела, которое он однажды уже видел, когда выкидывал её кричаще чужеродную одежду и нацеплял жалкие лохмотья, прежде чем завернуть в одеяло и принести в лагерь. Желваки загуляли, когда граф вспомнил очертания её сияюще–бледного тела в сгущающихся сумерках и… пьянящий запах жасмина. Он едва сдержался даже тогда.
Она играла с огнём, сама того не подозревая.
Скрипнув зубами, Вронежский повернулся и поднял её лицо за подбородок. Она сведёт его с ума. Одним только своим запахом, а добьёт невинным взглядом. Как сейчас.
— Я совершенно не хочу навредить тебе, но, пожалуйста, не провоцируй меня.
Несса покраснела и спрятала глаза вниз, выдернув подбородок и сделав вид, что наматывание портянок заботит её больше, чем его слова. Действительно, должно было заботить, потому что ничего не получалось.
Дэниел сел перед Нессой и заглянул ей в глаза. Он надеялся, что она поймёт его. Поймёт и поможет держаться от неё на расстоянии. В конце концов, она была обещана другому. По другую сторону границы её ждал жених.
Он поймал дрожащие пальцы в плен своих ладоней, с каким–то ликованием заметив, что на её пальце нет кольца. У неё есть жених, но нет кольца? Было ли оно? Или помолвка не успела состояться? А может, она сознательно сняла кольцо с руки?
Дэниел скосил взгляд на собственную руку с кольцом обещания. В отличие от девушки своё он снять был не в силах. В его кругу помолвки сопровождались определённым ритуалом. Жениха и невесту связывали узы силы, разорвать которые было нелегко.
Она явно была ниже его по статусу, но определённые ритуалы соблюдали все сословия, за исключением… обычных людей.
— Несса, рано или поздно ты вернёшься домой и выйдешь замуж за… — граф замешкался. Он не копался настолько глубоко в её сознании, чтобы выяснить имя предполагаемого жениха. Однако отрывки мыслей ему всё же удалось зацепить, отчего ему казалось, что он знает имя. А если не имя, то первую букву. М. Имя её жениха должно было начинаться с М.
— Маркуса, — подсказала девушка, отчаянно отводя взгляд. Из груди вырвался против воли жалкий всхлип. Дэниел ободряюще сжал её ладошки, но добился лишь обратного эффекта.
Несса разрыдалась.
— Я не хочу за него замуж! Он мой брат! Я не люблю его!
То, о чём она молчала, и то, что столько времени копилось внутри неё неожиданно вырвалось наружу. Дэниел поднялся, сел рядом, обнял девушку и начал укачивать, как маленькую.
Её реакция стала для него полной неожиданностью. Она не просто не хотела выходить замуж, она… боялась. Монстр в глубине души Вронежского ощетинился. Хотелось защитить, спасти и уберечь фарфоровую девочку от этого брака. Как и все девушки её возраста, она мечтала о большой и светлой любви. Однако реальность разбивала в хлам все мечты. Несса не грезила о счастливом будущем со своим суженным. Она… боялась.
Однако вслух граф произнес то, что считал правильным:
— Иногда нужно смириться с обстоятельствами, Несса.
— А если я не хочу с ними мириться? — прошептала Несса, вытирая льющиеся из глаз слёзы. — Не хочу мириться с тем, что надо выйти замуж за того, кого я не люблю.
— Но он тебя любит.
Несса молча посмотрела на него, на мгновение забыв, из–за чего плачет. Он всё же зашёл слишком далеко.
Дэниел вздохнул.
— Извини, мне не следовало копаться в твоей голове, это правда. Но это был твой ответ на мой вопрос, какого демона тебя занесло в Соснопень. Прости, но не верю, что девчонку в твоём возрасте политические вопросы интересуют больше, чем чулки, платья и первые балы.
— Мне девятнадцать, Дэниел, — сама не зная почему, Несса прибавила к своему возрасту целый год. — Чулки, платья и балы уже порядком осточертели за три года в свете.
Граф на мгновение прищурился. Её вывели в свет в шестнадцать. Достаточно… поздно.
— А мне двадцать шесть, к этому возрасту надоели не только балы, но и от политики тошнит.
— Так тошнит, что именно поэтому ты полез в Соснопень, и на короткой ноге с Баронессой. Женился бы, сидел в кабинете графской усадьбы, писал мемуары и выращивал потомков.
Дэниел улыбнулся и вытер пальцем остатки слёз с её щеки.
— Вы меня раскусили, сударыня, — прошептал он. — Я точно так же сбежал от свадьбы, как и Вы.
— Организуем клуб сбежавших из–под венца? — съязвила Несса. Беглый во всех смыслах граф тихо рассмеялся: