Щека Нессы прижималась к рубашке Дэниела. Вронежский ощущал, как её дыхание легко щекочет сгиб его руки. Никто из них не заметил, как они оказались в объятьях друг друга. Пальцы графа привычно перебирали каштановые пряди. Вместе было уютно.
Несса была совсем близко.
Когда его губы нашли её и утянули в поцелуй, это показалось естественным, правильным, чем-то… нормальным. Чем-то нормальным было и то, что Несса ответила на поцелуй и обвила тонкие руки вокруг его шеи. Чем-то абсолютно нормальным было то, что ему не хотелось её отпускать ни на миллиметр, хотя они оба задыхались.
Ночная тишина, не прерываемая даже мирным тарахтением моторов, разорвалась от оглушительного грохота. Несса вздрогнула и отпрянула. Две пары напряжённых глаз беспомощно следили, как в колонне мигнул и закрутился свет фар. Один из грузовиков опрокинулся на бок. Запричитали и завыли женщины, зло перекрикивались мужчины.
Вокруг упавшего на бок кузова засуетились тени, когда прогремел второй взрыв. С места, где стояли Несса и Дэниел было видно, как всех стоящих возле грузовика отбросило в разные стороны.
Вронежский отрешённо подумал, что количество земляных холмиков на пригорке увеличится. Все в ужасе смолкли.
Ночь разрезал надрывный крик:
— Я же сказал, что ты ещё пожалеешь, граф!
Тремс.
Отвернувшись, Вронежский посмотрел снизу вверх на притихшую Нессу. Нет, конечно, мощное течение её мыслей он по-прежнему слышал, но держался по возможности в стороне от бурлящего потока. Лицо девушки было нечитаемым. Она глубоко вздохнула и подняла на него глаза. В опустившейся на лагерь темноте Дэниел видел лишь мимолетное сверкание.
— Выбора у меня нет: либо растерзают твари, либо Тремс. Ты не сможешь всегда быть рядом и защищать меня.
Глаза потухли. Вронежский сглотнул. В горле пересохло.
— Нет, — просипел он севшим голосом. — Нет!
Несса уткнулась лбом ему в грудную клетку, позволив запутать пальцы в своих волосах. Дэниел не хотел признавать, что его руки мелко подрагивают. Он в отчаянии стиснул девушку.
— Я что-нибудь придумаю. Я… я обещаю тебе, я что-нибудь придумаю. Ты выберешься из лагеря.
Несса мрачно усмехнулась и указала в сторону пригорка со свежими земляными холмиками.
— Технически, они тоже выбрались из лагеря.
Закончив с делами на кухне — точнее там, что от неё осталось — и в госпитале, Нонна поднималась по лестнице и предвкушала, как ляжет спать и проспит до самого утра. Но только она открыла дверь с лестницы, которую всегда держали плотно закрытой по определённым причинам, то увидела ту самую причину.
— М-м… Томира? — осторожно позвала Нонна и прикрыла дверь, стараясь не спугнуть девочку. Девочка не реагировала. Медленно кружась посреди коридора, в кулачке одной руки она сжимала подол платья, а второй размахивала в воздухе. В полосе света из приоткрытой двери комнаты кудряшки девочки то вспыхивали золотом, то гасли в сумраке.
Нонна крепко зажмурилась, постояла и нехотя приоткрыла глаза. Уши улавливали тихое грудное мычание. Кружащаяся в коридоре девочка никуда не исчезла.
— Томира, — ещё раз попыталась привлечь внимание малышки Нонна. Напрасно. Томира игнорировала её и продолжала кружиться. Она издавала низкий грудной звук, который сложно было назвать мелодией.
Нонна медлила. Она имела лишь отдалённое представление, как вывести из этого состояния девочку или хотя бы завести в комнату и не привлечь ничье внимание. А потом… а потом пусть Аглая сама разбирается с…. особенностями своей дочери.
Глубокий вдох не помог успокоиться. Нехотя Нонна оторвала подошву кожаной туфли от пола и переставила ногу чуть дальше. Ещё шаг.
— Томира, детка, — ласково протянула девушка. Ей едва удавалось сдерживать желание вжаться в стену, закрыть глаза и просто пройти мимо.
Нонна едва не завизжала, когда девочка выпустила подол платья и засунула обе руки в рот. Кружение остановилось, но от вида покачивающейся Томиры стало ещё страшнее. Прикрыв глаза, Нонна сглотнула и медленно наклонилась. Трогать малышку не следовало — был призрачный шанс, что она сама успокоится и придёт в норму.
— Томира, — медленно повторила Нонна, всё ещё пытаясь привлечь внимание девочки, и посмотрела в остекленевшие тёмно-серые глаза. Её взгляд сместился чуть ниже. Томира вгрызалась мелкими зубками в собственные пальчики, продолжая мычать и раскачиваться с пятки на носок.
Растерянность овладела Нонной. Что делать с девочкой в таком состоянии, знала только её мать. Но искать Аглаю на огромной территории лагеря не было времени.
— Томира, солнышко, давай пойдем в комнату? — обратилась Нонна к девочке, надеясь, что её голос звучит достаточно уверенно и спокойно. — Давай поиграем? Покажешь мне свои игрушки? Томира…
Девочка дёрнула головой и мазнула взглядом где-то рядом с ней. Нонна отчаянно надеялась, что это хороший знак. Она продолжала нести любую чепуху, которая приходила ей в голову.
К счастью, это действовало. Томира даже высунула изо рта искусанные руки. Мотнула головой и моргнула.
— Томира, ты меня слышишь? Давай пойдем в комнату и посидим там, хорошо? Ты дашь мне руку?