Нонна не была уверена, что это хорошая идея, но протянула руку девочке. Та посмотрела на неё и чему-то улыбнулась.
Внизу хлопнула дверь.
Нонна вздрогнула, в панике уставившись на замершую Томиру.
Нет-нет-нет!
Томира истошно завизжала.
Нонна закрыла лицо руками. Больше всего она хотела оказаться где-то далеко отсюда. Подальше от лагеря, войны, проблем, Томиры…
Томира продолжала орать. Но сквозь этот разрывающий барабанные перепонки звук Нонна услышала спасительный голос Аглаи, которая подбежала к девочке и подхватила её на руки. От этого Томира заголосила ещё громче и начала брыкаться, пиная мать по рёбрам и вцепившись в волосы.
Нонна беспомощно наблюдала, как Аглая с трудом втащила на кровать извивающегося и орущего ребёнка, накрыла одеялом и вцепилась в его края. Спустя несколько напряжённых минут истошный визг перетёк в монотонное завывание, а безудержные брыкания — в копошение.
Аглая с шумом втягивала воздух сквозь стиснутые зубы и также громко выдыхала. Нонна видела, как подрагивает её спина. Аглая напоминала сжатую до предела пружину, готовую распрямиться в любой момент.
У Нонны онемели пальцы рук, которыми она вцепилась в дверное полотно, а ещё сводило судорогой икры на ногах — ей так и не удалось отдохнуть. Всё это время девушка стояла на пороге в комнату старшей санитарки, практически не шевелясь. Она чувствовала, что одна из двух длинных деревянных шпилек, которыми был заколот пучок под затылком, вот-вот выпадет, но не решалась даже поднять руку.
Томира постепенно засыпала, и Нонна всем телом ощущала, как остывает раскалённый воздух в комнате. Она выждала ещё четыре минуты, старательно отсчитывая про себя каждую секунду, а затем ещё раз отсчитала, но уже в обратном порядке.
— Почему ты не хочешь признать, что с Томирой что-то не так? — Нонна шёпотом попыталась начать разговор на неудобную обеим тему. Аглая обернулась и зло смерила взглядом на стоящую в дверях. Она лишь на полминуты оторвалась от уже уложенной спать дочери.
— С Томирой. Всё. В порядке! — медленно и с расстановкой процедила сквозь зубы Аглая и, подтолкнув одеяло, провела по нему рукой. Хотя Томира давно спала, она продолжала делать вид, будто укачивает девочку.
— Нет, она не в порядке! Нормальные дети так себя не ведут! Нормальные дети не кружатся часами и не мычат, как это делает Томира! — Нонна сорвалась с шёпота на голос и едва не топнула ногой. Щека её снова начала неприятно дёргаться.
— Ты мне сейчас разбудишь ребёнка! Выйди отсюда! — зашипела в ответ Аглая, снова оборачиваясь.
— Да мне прекрасно известно, что когда она спит, её невозможно разбудить, — тихо и быстро проговорила Нонна. — А ты сейчас просто прикрываешься ребёнком, чтобы не обсуждать со мной проблему!
— С моей дочерью всё в порядке! — вскочила на ноги Аглая и подлетела к двери, собираясь захлопнуть её. Но ей помешала вовремя подставленная нога и крепко вцепившаяся в полотно рука.
Они оказались лицом к лицу.
— Почему ты не хочешь замечать и признать это? Томире нужна помощь! Её необходимо показать врачу!
— Зачем мелочиться, давай сразу вызовем жрецов и заклинателей⁈ Давай! Отдадим мою дочь на опыты! — теперь уже сорвалась с шёпота Аглая, голос её опасно задрожал.
Нонна оторопела от неожиданного хода мыслей подруги, — причём здесь жрецы и заклинатели? — но быстро взяла себя в руки и предприняла ещё одну попытку открыть Аглае глаза на происходящее с её дочерью:
— Она даже не разговаривает, только мычит. А ей уже три года! В три года все дети уже разговаривают!
— А! — ощетинилась Аглая. — Теперь ты хочешь сказать, что я — плохая мать и совершенно не слежу за своим ребёнком?
— Да причём тут это? — растерялась Нонна, но блондинку уже было не остановить. Сверкая глазами и покраснев от шеи до начала корней волос, та быстрой скороговоркой выговаривала, не оставляя попыток вырвать дверь:
— То есть ты сейчас обвиняешь меня в том, что я плохая мать? Когда от всех вокруг только и слышно: Аглая, пойди туда, Аглая, срочно сюда, Аглая, принеси, Аглая, Аглая, Аглая, Аглая!.. Никто из вас не думает о моей дочери, и что у меня совершенно нет на неё времени. Всем на это плевать! И тебе, и Вронежскому, и… всем! С чего бы ей говорить, если она целыми днями сидит одна в комнате и тихо играет? Из-за этой грёбанной войны мой ребенок всегда один, а ты говоришь, что с ней что-то не так? Кружится в коридоре? Она обычный ребёнок, она так играет!
— Она не играет, — печально произнесла Нонна, — и ты сама это прекрасно знаешь, но не хочешь признавать. Дети так не играют, Аглая. Я просто хочу тебе помочь.
— А мне не нужна твоя помощь! — Аглая в бешенстве вырвала дверное полотно из рук Нонны и с громким стуком закрыла дверь.
От ещё одного стука — тихого — Нонна вздрогнула и посмотрела под ноги. Её деревянная шпилька выпала из узла волос и ударилась об пол.
Нонна уставилась на неё. Она чувствовала себя полностью опустошённой.