– Где ты был? Я жду тебя едва ли не с рассвета. Отправлял Сог-ра искать тебя, – с плохо скрываемым раздражением бросил Мику-ра вместо приветствия. В своей стихии, в умме Закона он позволял себе раздражение значительно чаще.
– В месте получше этого, – сказал я и улыбнулся так загадочно, как только умел.
Как же я хотел, чтобы Мику-ра понял. Чтобы догадался, где и
– Ты не забыл, какой сегодня день? – резко спросил законник, не обратив внимания ни на пространный намек, ни на загадочную улыбку.
– Не забыл. День Халку-мару.
– Скоро взлетать. Птица готова? – спросил он уже спокойнее.
– Птица готова. Я не готов.
– Что ты говоришь? – переходя на зловещий шепот переспросил он. Хотя все услышал прекрасно.
Два или три законника тут же перестали заниматься своими делами и уткнулись в меня тревожными взглядами. Кто-то зашел в умму, и кто-то вышел.
– Ты знаешь, что случилось. Я не могу… Не могу управлять птицей в таком состоянии.
От неожиданной агрессии немного теряюсь и оправдываюсь зачем-то.
– Как же так? Ты должен, иначе случится непоправимое, ясно?
– Должен?! – постепенно повышая громкость голоса, отвечаю я. Неожиданно для самого себя перехожу в контратаку. – Все, что я ДОЛЖЕН, я должен самому себе, ты знаешь. Все знают. Так говорит закон о наездниках. И если я не смогу защитить свою свободу воли, то смогу ли я защитить свободу воли кого-либо еще?
– Значит, твоя воля уже исчерпала себя? – прошипел Мику-ра.
– Нет. Просто сегодня я лететь не могу.
Мику-ра отошел куда-то к стене, оставив меня на ковре одного. Зачем я вообще пришел?
– Послушай, Тиа-ра, – вдруг материализовался законник рядом со мной. Чуть ближе, чем бы того хотелось. – Я знаю, что иногда слишком резок и, быть может, даже пытаюсь принимать решения вместо тебя. Ты прав: твоя воля есть закон. Ладно, так и есть! – отмахнулся он от кого-то невидимого.
Я молча кивнул.
– Но и ты должен понимать. В том мире, в котором мы сейчас находимся, воля отдельного человека, отличная от других – это слабость его народа. В данном случае – народа Огненного острова.
Ты должен понимать, что дело вовсе не в том, сколько храмовых птиц уничтожено и сколько еще осталось. Главный вопрос – сколько открытых ладоней поднимутся вверх, когда ты окажешься над Площадью. Что бы ни говорил Моту-ра, именно от этого будет зависеть свобода их воли – наша общая свобода. И пусть это противодействие продлится много лун, но пока в нем нет очевидного победителя – свобода воли не сломлена.
– Все это понятно, – в свою очередь смягчился я. – Но что я могу сделать, если действительно не в состоянии лететь, а? Или ты думаешь, что моей волей движет страх?
– Нет, я этого не говорил. Ты, кажется, уже доказал обратное.
– Тогда я не знаю, что сказать тебе еще… – выдохнул я.
– Я полечу, – вдруг сказал Бхад-ра, наездник и гость с Зеленого острова.
Откуда он вообще тут взялся? Могу поклясться, что еще несколько секунд назад в умме кроме нас были только два младших законника.
Мику-ра удивленно обернулся. И ответил медленно, с расстановкой:
– Будешь лететь? С чего вдруг?
– Ты сказал, что это нужно, разве нет?
– Да, сказал. Не тебе, правда, – прищурился законник. Не с подозрением, но с интересом. Хорошо знакомым мне хищным интересом. – Ладно, это уже любопытно. Только как насчет того, что на твоей птице нет оружия?
– Важным есть присутствие в небе дружественных наездников, ты ведь это имел в виду? Или я кажусь тебе недостаточно дружественным? – холодно, но без злобы произнес Бхад-ра.
– Нет, отчего же. Ты – чужак, и сам это знаешь, но причин тебе не доверять у меня нет. У нас нет, – быстро исправился Мику-ра. –Только вот еще вопрос: осознаешь ли ты достаточно ясно, что можешь потерять птицу или даже лишиться жизни?
– Думаешь, я так глуп? – снова ответил наездник с Зеленого острова вопросом на вопрос.
– Нет. Просто хочу, чтобы ты подтвердил это.
– Да, я понимаю это. Но это лучше, чем ждать развязки, как мы ждали на Зеленом острове. Мы дождались ее очень быстро. У вас получается чуть лучше. Так что я, пожалуй, поучаствую.
– Тогда решено, – Мику-ра коротко кивнул.
– Подожди! Это слишком опасно… для тебя, – вмешался в разговор я сам и тут же столкнулся с жестким взглядом законника. Он значил нечто вроде «не летишь сам – не мешай лететь другим!»
– Это не так уж важно сейчас. Я готов, – только и ответил Бхад-ра.
Я хотел сказать что-то еще, но не нашел, что именно.
Итак, небо над Огненным островом не будет открытым для храмовых птиц. Хоть в какой-то мере не будет открытым. Но почему-то я не почувствовал облегчения. К чувству ответственности за людей Огненного острова примешивалось чувство ответственности за чужого и почти незнакомого мне наездника. Он сам и его легкая, невооруженная и плохо защищенная птица могут оказаться напрасными жертвами – бессмысленными потерями, которые не помешают храмовым наездникам сделать свое неблагодарное дело.
