– У меня было трудное детство. – тон Зорана давал понять, что уточняющие вопросы на эту тему останутся без ответа.
– Хм. – задумчиво промолвил Рогги себе под нос.
Единственное, что напоминало маленькому Зорану о немногих прожитых им беззаботных годах – это мрачные коридоры Скалы Воронов, столь похожие на те, которыми славились суровые дворцы его родины, Норэграда. В немногие часы, когда магистр Андерс не загружал будущих убийц тренировками, Зоран любил в одиночестве прогуливаться по этим коридорам. Это занятие было для него одновременно приятным, потому что навевало воспоминания о доме, и печальным, потому что не давало забыть об испытанной от потери близких боли. А еще оно было мотивирующим, ведь напоминало об уготованной участи – стать мечом тех, кто не может дать отпор. Зорану были знакомы чувство беспомощности и страх жертвы, и он хотел поскорее вырасти и начать делать то, что должно, хотел стать воплощением мести и ответным ударом тех, кто слаб, по тем, кто силен.
Он шел по узкому коридору и периодически останавливался у окон, чтобы полюбоваться на вечерние пейзажи гор, а потом снова продолжал путь, мысленно вспоминая то об уроках Андерса, то о близких, которых никогда больше не увидит.
Андерс всегда говорил: «чтобы заставать людей врасплох, нужно сначала самому приучиться к ежесекундной бдительности». Зоран не приучился. Он шел, слишком глубоко окунувшись в собственные мысли.
Пинок по заднице был настолько сильным, что Зоран вскрикнул. Обернувшись, он оказался лицом к Биргу, который в этот момент хохотал, радуясь своему хорошему удару. Зоран никогда не видел, чтобы этот задира был чем-то опечален: его не интересовало абсолютно ничего, кроме издевательств над теми, кто младше и слабее, как Зоран, и заискиваний перед теми, кто старше и сильнее, как Конрат.
– Жирная сволочь! – Зоран двумя руками толкнул Бирга в грудь. Последний не сильно из-за этого пошатнулся. Но веселая гримаса исчезла с его лица. Вместо этого физиономия приобрела злобное выражение.
– Что ты сказал, мелкий? – драчун ударил оскорбившего его кулаком в левую бровь. Рассек ее костяшками пальцев, отчего по лицу Зорана потекла кровь.
На этом Бирг не остановился. Он ударил противника кулаком под дых, а когда Зоран согнулся, толкнул его руками в бок с такой силой, что тот, падая, отлетел к стене.
Похожий на поросенка задира подошел к держащемуся за живот мальчику, лежащему у стены, и сказал:
– Извиняйся за жирного.
– Не буду.
Свирепея от ярости, Бирг начал бить Зорана ногами по корпусу, при этом произнося сквозь зубы:
– Тогда ты будешь плакать от боли.
Удар. Удар. Еще удар.
– Плачь! Плач, мелкий придурок!
Зоран ненавидел Бирга. И, несмотря на боль, сдаваться не собирался.
– Плач!
Бирг взял небольшую передышку и отошел к окну:
– Сейчас мы продолжим. Я заставлю тебя реветь как девочка.
Зоран вспомнил вдруг о своем отце. О Ремуле Жестоком, последнем берсеркере Пепельных островов. О том, кого боялось всё живое, что смело подойти на расстояние вытянутой руки. О том, кто пролил столько крови, что хватило бы заполнить небольшой пруд.
Нет. Целое озеро.
«Почему я не такой? Почему меня никто не боится»?
Зоран пару раз видел, как сражается его отец. И если бы сам он был хоть на одну сотую таким же сильным, таким же умелым и таким же ловким воином, то никакой Бирг не посмел бы прикоснуться к нему.
«Могу ли я хоть что-то сделать в точности так же, как делал он»?
Лучше бы Бирг не давал ему времени обдумать это.
Ведь Зоран вдруг понял, что может.
Тогда, невзирая на угрозы обидчика и жуткую боль от его ударов, Зоран, опираясь на стену, встал. А после этого со всей доступной ему в те секунды непринужденностью улыбнулся, глядя Биргу прямо в лицо.
Тот обескураженно посмотрел на Зорана:
– Ты что, улыбаешься? – уточнил он.
Зоран ничего не ответил. Он просто стоял и смотрел в глаза Бирга. А на его окровавленном лице сияла жизнерадостная улыбка.
Свиноподобный мальчик рассвирепел еще сильнее. Он опять повалил Зорана и принялся бить его ногами с удвоенной яростью. А тот терпел и продолжал улыбаться.
Бирг снова взял передышку. Зоран снова встал. И снова с улыбкой на лице посмотрел на своего обидчика.
– Ты что ненормальный? Чего ты лыбишься?
Задира в третий раз повалил своего улыбчивого противника и с новой силой принялся бить его, пытаясь стереть улыбку с лица и сопя при этом от злости и непонимания происходящего.
Когда Бирг совсем выдохся и перестал наносить удары, Зоран повторил тоже, что и до этого: встал и продолжил улыбаться.
А внутри все плакало.
Глаза упитанного драчуна расширились, и он, покачав головой, произнес:
– Ты псих. – развернулся и медленно пошел прочь. Задумался над тем, что увидел. Зря.
Андерс всегда говорил: «чтобы заставать людей врасплох, нужно сначала самому приучиться к ежесекундной бдительности». Бирг не приучился. Он шел по коридору, слишком погрузившись в удивление.
