Они выпили. Франц заговорил первым:
– Ух… крепка зараза. Так что ты там говорил, Зоран? Почему мы, собственно, пьем сегодня? А вообще, если честно, странный ты.
– О как. Это почему?
– Ну знаешь… Ты то пропадаешь на мес… ик! Месяцы. А то и на годы. То вдруг появляешься как гром среди ясного неба. И вносишь беспорядок в мою размеренную жизнь.
– Ты серьезно, Франц? В твою размеренную жизнь?
– Да… в мою… размеренную жизнь. – закончив эту фразу, Франц захохотал, осознав, как неуместны эти слова в описании его персоны. Зоран тоже засмеялся.
– Дай-ка я вспомню, когда видел тебя в последний раз. – лицо Франца приняло, насколько это возможно, задумчивое выражение. – Вспомнил! Это был Лант! Карнавал!
Зоран при упоминании того карнавала вдруг сделался угрюмым и серьезным. Он нахмурил брови и, казалось, мгновенно протрезвел.
– Да, карнавал. – произнес он.
– Я помню, ты оставил меня в обществе каких-то очередных напыщенных снобов, променяв на чародейку… забыл, как ее зовут. Красивая такая, фигуристая, беловолосая. Ик! Повезло кому-то в ту ночь. – Франц многозначительно уставился на своего друга.
– Да уж, повезло.
– А чего это ты опять надулся, как мышь на крупу?
– Тут такое дело, Франц. Собственно, поэтому я и пью. Из-за Аделы Морелли.
От последних слов Франц пришел в ступор.
– Погоди, погоди… То есть ты, Зоран из Норэграда… Самый бесчувственный кобель севера… Пьешь из-за женщины? Это звучит также смешно, как про мою размеренную жизнь.
– Да. Я сам не понимаю, что происходит. – закончив фразу, Зоран разом осушил бокала густого крепкого эля. – Ух… еще.
Франц сочувствующе вздохнул и снова наполнил бокал Зорана. Последний пил в ту ночь за семерых, однако все-равно пьянел медленней своего друга.
– Я знаю одно очень хорошее средство от подобных… эээ… сердечных недугов.
– Какое?
– Рану, нанесенную всего одной женщиной, с легкостью могут исцелить несколько других.
– Уж не предлагаешь ли ты мне пойти в бордель?
– Вообще-то именно туда я тебя и зову! Помнишь «Сердце ночи»? Самый лучший бордель в городе.
– Еще бы.
– Так вот я был там недавно. Ик!
– И как?
– Прекрасно, как же еще. Блудниц милее, чем в «Сердце ночи», по-прежнему не сыскать во всем королевстве.
Зоран задумался.
– Джесси еще работает? – спросил он.
– Еще как! Кстати она спрашивала о тебе. Ик! Скучает.
Зоран снова осушил бокал. Франц удивленно уставился на него, не понимая, как можно столько пить и оставаться в сознании.
– Тогда пойдем, Франц. Думаю, это мне поможет.
«Хотя кого я обманываю».
Она была также хороша, как и во время их последней встречи. Даже лучше, так как стала стройнее в тех местах, где нужно, и, напротив, сохранила прежние формы там, где мужчины хотят их наблюдать. Можно сказать, ее фигура была теперь идеальной для женщины: узкая талия, которую можно полностью обхватить едва ли не двумя ладонями, в меру пышный бюст и манящие бедра – все это присутствовало и притягивало к себе противоположный пол. Она была одета в красный корсет, подчеркивающий талию и лишь частично скрывающий белоснежную грудь, черное кружевное платье с вырезом по всей длине и того же цвета туфли на высоком каблуке. Черные как ночь волосы были заплетены в длинную косу, а взгляд карих глаз, обычно игривый, излучал на этот раз некую тревогу и одновременно с этим радость. Джесси, увидев Зорана, разволновалась.
«А она повзрослела. Она уже не та неловкая и застенчивая девушка, какой я ее запомнил».
– Привет, Джесси.
Она всегда говорила Зорану, что у него очень приятный голос. Но за несколько лет разлуки уже позабыла его звучание. А потому вздрогнула, когда услышала вновь.
Куртизанка стояла на ступеньках ведущей на второй этаж лестницы и смотрела на Зорана влюбленными глазами. Точно так же, как в тот день, когда он последний раз сказал ей «пока». После того утра Зоран поклялся себе, что никогда больше не вернется в бордель «Сердце ночи», так как не хотел разбивать Джесси сердце очередным уходом и ниточкой ложной надежды. Но в этот раз ему было совершенно не до мук совести и морального выбора. В этот раз ему было совершенно наплевать на чужие чувства.
«Правильно Адела сказала. Я – эгоист. Но она от этого не меньшая су…»
– Здравствуй, Зоран. – Джесси прервала ход его мыслей. – Ты давно не приходил.
Он немного пошатывался, ибо выпито им в кабаке было не мало. Услышав ответное приветствие черноволосой девушки, он расплылся в довольной, пьяной улыбке.
– Я – очень занятой человек, Джесси. Но и мне иногда нужно отдыхать от всего. И я тоже порой нуждаюсь в теплых объятиях. Видишь, какой я сентиментальный?
– Ты всегда так говоришь, когда приходишь. Только на утро от твоих сантиментов не остается и следа.
– Я думал, ты скучала. Но раз нет, тогда я пойду. – он развернулся к входной двери. Франц уже уединился с какой-то рыжеволосой красоткой, а значит, Зорану предстояло выйти на холодную зимнюю улицу одному и бродить по городу наедине с собственными мыслями.
«Не хватало еще объясняться перед куртизанкой».
– Постой. Не уходи. – произнесла вдруг Джесси.
– Что так? – бросил Зоран через плечо.
