– Просто я не хочу, чтобы ты уходил от меня. Хотя бы до утра.
Он развернулся и с несвойственным пьяному человеку проворством взбежал на несколько ступенек вверх. Поравнявшись с Джесси, он прижал ее к себе, после чего горячо и долго поцеловал. Закончив с губами, он переключился на шею – тонкую и нежную как бархат.
– Постой… наверх… в комнату… – сказала она, прерывисто дыша. Для того чтобы выдавить эти слова Джесси потребовалось собрать всю свою волю – в тот момент девушке было уже настолько хорошо, что она позабыла обо всем на свете.
– Угу. – не отвлекаясь от шеи, буркнул Зоран.
Она занималась сексом лучше, чем любая другая. Она чувствовала Зорана – это была смесь профессионализма и самоотверженного желания угодить тому, кого любишь. А еще желания добиться ответной любви. Она предугадывала каждое действие, словно умела читать мысли. Когда Зорану хотелось, чтобы она подчинялась – она подчинялась. Когда ему хотелось, чтобы она брала инициативу в свои руки – она брала. Она была одновременно и покорной рабыней и властной валькирией – кем угодно. Только не Аделой Морелли.
Передышки были небольшие – сказывалось долгое воздержание Зорана. И способность Джесси возбуждать его снова и снова.
Она прижалась к его груди. Прислонилась ухом прямо в том месте, где можно было услышать биение сердца. Крепко обняла. Так, словно не верила в реальность происходящего. Так, словно хотела стать с Зораном одним целым.
– Я не хочу, чтобы ты уходил. – сказала Джесси.
– А я пока что и не ухожу. – на этих словах он перевернул девушку на спину. А затем снова сделал с ней то, зачем пришел.
Наступило раннее утро. Зоран открыл глаза, поспав всего каких-то полчаса. Он повернул голову на Джесси. Девушка все еще была погружена в сон. Медленно, стараясь не создавать шум, поднялся с кровати и начал одеваться. Штаны, камзол, сапоги и плащ он смог одеть в полной тишине. В той же тишине смог разложить на тумбочке кроны – всякая услуга стоит денег. Одни лишь ножны подвели. Или руки, лишенные с похмелья доли ловкости. В любом случае, закрепить меч на поясе не удалось с первого раза, так как Зоран выронил ножны с всунутым в них холодным оружием. Звук упавшего на пол предмета нарушил тишину.
– Ты покидаешь меня? В этот раз решил даже не прощаться?
– Я просто хотел, чтобы ты выспалась. А мне действительно пора уходить.
Джесси приподнялась и посмотрела на тумбочку, на которой столбиками были разложены золотые монеты.
– Ты же знаешь, я не возьму с тебя денег.
– Я подумал, что…
– Ты обижаешь меня этим. – тон, не терпящий возражений.
– Прости. – Зоран подошел и сгреб монеты в ладонь, после чего убрал их в карман.
– Ты еще вернешься?
– Да.
– Снова через несколько лет? – голос Джесси дрогнул.
– Раньше, Джесси. Гораздо раньше.
Он посмотрел на черноволосую куртизанку, которая своей красотой запросто могла затмить любую высокородную особу. Эта девушка, несмотря на свою пронизанную ложью профессию, была искренней и светлой. И как никто умела любить. Но, к своему сожалению, она выбрала совершенно неподходящий для этого объект.
«Ты хорошая, Джесси. Жаль, что я не хочу оставаться с тобой дольше, чем на одну ночь».
– Зоран… ты заметил, что я похудела?
– Да. Но ты и до этого была красивой.
– Может, ты хотел бы еще каких-то изменений?
– Нет. Я бы хотел, чтобы ты всегда оставалась такой, как сейчас. Хотя… – лицо Зорана стало задумчивым.
– Хотя что?
– Мне бы понравилось, если бы ты покрасила волосы в белый цвет.
«А еще больше, если бы ты стала Аделой».
Он не стал дожидаться, когда проснется Франц, ведь знал: этот щеголь будет спать до полудня. Зоран вышел на холодную улицу в одиночестве. Было тихо и темно – в это время года всегда светает поздно.
Небольшой городок Ротшильд еще дремал. На улице не было ни одного человека. Даже снежинки, казалось, устали и решили немного отдохнуть, перестав неумолимо обрушиваться с небес. Но надо сказать, снежное одеяло, накрывшее землю, и так уже было довольно толстым.
Фонари освещали площадь, по которой брел всматривающийся в белое полотно под своими ногами Зоран.
«Хотя бы голова не раскалывается. Теперь я понимаю, почему Франц пьет только дорогой алкоголь».
– Лучше бы она раскалывалась. – тихо произнес Зоран, обращаясь к самому себе.
Любой, кто знал Зорана, мог подтвердить, что этот человек всегда держал голову прямо. Но в то утро он, как принято говорить в случаях, когда кто-либо пребывает в отчаянии, «повесил ее».
«Я заслуживаю все то, что имею».
Солнце должно было взойти еще не скоро. И только с ним на улице должны были появиться первые горожане. Тем сильнее Зорана удивляло такое количество следов сапог на снегу. Он пригляделся, и от его удивления не осталось и следа.
«Это мои следы. Сколько же я уже здесь хожу»?
Зоран всмотрелся еще раз и почесал затылок. Определенно следы были от его сапог. Вот только их было слишком много.
«Я точно не прошел столько этим утром».
Но такие следы не могли оставить горожане. Подошва оставившего многочисленные отпечатки сапога была уникальной. Такая обувь была только в Кун Румунне. В Скале Воронов.
«Орден»!
