Надо полагать, что о разговоре Кристена с Рейтергольмом Будберг сообщил в
Петербург в самых общих чертах. И правильно сделал. Выговорившись, Рейтергольм
начал вести себя осмотрительнее.
Кристен же, получивший относительную свободу, сумел в середине апреля
передать королю через одного из его учителей, шевалье Сюрмена, содержание своих бесед
с герцогом и Рейтергольмом. Король слушал с большим вниманием, заметив, что
совершенно не разделяет неприязненных чувств относительно российской императрицы.
Напротив, он питает к ней большое уважение и восхищается ее царствованием. Впрочем,
когда Сюрмен принялся говорить о том, что следует сделать, чтобы предупредить разрыв с
Россией, король остановил его, сказав, что по всем государственным делам следует
обращаться к регенту, который управляет государством.
— Я буду следовать его советам, — сказал Густав, — ибо, хотя императрица моя
родственница и желает мне добра, как меня уверяют, герцог гораздо ближе мне, и я ему
многим обязан.
Разумеется, слова короля немедленно стали известны генералу Будбергу, который счел,
что они подтверждают сделанное им заключение о том, что в шведских правящих кругах нет
согласия в политике по отношению к России. Почувствовав под ногами твердую почву,
Будберг начал действовать увереннее. Он не пошел на обед, наконец-то устроенный в его
честь регентом, отказался говорить с Рейтергольмом и Шверином. Это лишь усилило
впечатление, которое произвели в Швеции военные демонстрации России в Финляндии.
206 Беседа Криспена с Рейтергольмом изложена в письме Спарре Штедингу от 14 марта 1796 г. – копия в
АВПРИ, ф. Сношения России со Швецией, оп. 96/6, д. 199, лл. 7-9об.
Шведы дрогнули. Губернатор Стокгольма граф Эссен, густавианец и друг России,
сказал Будбергу, что регент весьма желает знать, что он мог бы сделать, чтобы доказать
императрице свое искреннее желание жить с Россией в полном согласии.
— Лучший путь к этому, — отвечал Будберг, — собственноручные письма регента
и короля императрице, в которых официально объявлялось бы об отказе Швеции от союза
с Францией и расторжении мекленбургской помолвки.
5 апреля 1796 года письмо регента, составленное в соответствии с пожеланиями
Будберга, отправилось в Петербург. Письмо короля Екатерине последовало за ним через
неделю.
10 апреля посланник французской республики Леок покинул Стокгольм.
4
Демарши Будберга в Стокгольме привели регента и Рейтергольма в сильнейшее
уныние. Король нашел способ высказать свое неудовольствие в связи с вызывающим
тоном, который принял Реййтергольм в беседе с Криспеном. Впрочем, и без этого было
ясно, что герцог и его министр иностранных дел зашли слишком далеко: прямое
оскорбление царствующей особы даже в частной беседе могло быть расценено как
недружественный акт. Это было тем более опасно, что в окружении будущего короля
находилось немало людей (не обязательно принадлежавших к «русской партии»), которые
по политическим или личным причинам весьма неприязненно относились к регенту и
Рейтергольму.
«Vous savez la grande nouvelle? — писал Штедингу 19 февраля сенатор Карл
Спарре, признанный лидер партии «колпаков» в шведском парламенте. — Le mariage du
Roi est differ'e si non rompu tout a fait, mais ils аuront beau se mettre `a genoux, desormаis il leur
en coutera, ma foi, bien ch`ere avant d’obtenir la grande duchesse»207.
Стоит ли пояснять, что упреки Спарре были адресованы некому иному, как герцогу
и Рейтергольму.
Штединг, воспитывавшийся в юности в доме Спарре и считавший его своим
наставником в жизни и политике, поддерживал переписку со старым сенатором, которая
порой бывала более откровенна, чем депеши, которые он направлял регенту. Зная сложную
и постоянно меняющуюся расстановку сил при шведском дворе, он с похвальной
осторожностью предпочитал поддерживать контакты со всеми партиями. К тому же,
информируя Спарре о петербургских делах, он мог быть уверен, что его сообщения станут
207 Знаете ли вы нашу главную новость? Брак короля отложен, если не вовсе разорван, но отныне они
напрасно будут падать на колени. Клянусь, им придется дорого заплатить за то, чтобы получить великую
княжну
известны королю без купюр и комментариев, которые позволял себе регент, лично
составлявший для Густава-Адольфа экстракты из депеш шведских послов.
«Il est maleureusement que trop certain d’apr`es des bonnes informations que
l’imp'eratrice n’a point renonc'e encore `a son projet que le Roi 'epouse sa petite fille. Elle y est si
attach'ee au contraire qu’Elle est pr^ete `a lui tout sacrifier. Il semble que le bonheur de se vie
depend de cela»208, — сообщал он Спарре 21 марта.
5
Ко времени описываемых нами событий граф Курт фон Штединг был послом
Швеции в Петербурге уже шестой год. В русской столице он появился в сентябре 1790
года, прямо из Финляндии, где во время русско-шведской войны командовал полком
драгун. Воевал Штединг хорошо. Одержанная его полком в июле 1789 года победа при
Паркумякки стала одним из немногих успехов шведов в этой войне.
«Вы первый, кто обогатил мой арсенал трофеев» — писал Штедингу отличавший
его король Густав III.
