Хроники времен Екатерины II. 1729-1796 гг полностью

швейцарца Пиктета, не снявшего шляпу при встрече с ним в Летнем саду. Люди постарше,

однако, слыша о нововведениях Павла, вспоминали о том, что и отец его заботился о

благополучии всех сословий, особенно крестьян, уничтожил Тайную канцелярию, заводил

мануфактуры в интересах купечества и третьего сословия, думал разослать по русским

городам немецких ремесленников.

И почести, отдаваемые Павлом праху Петра III, не казались им такими уж

странными и святотатственными.

6

14 ноября в Петербург были доставлены привезенные из первопрестольной

императорские регалии.

«Вывоз регалий из древней столицы, — рассказывает Болотов, — происходил с

великой и пышной церемонией. Для отвоза и положения оных сделан был особливый

длинный и драгоценной материею обитый ящик и повезли его, покрытый драгоценной

парчой, при охранении скачущих по обеим сторонам и впереди, и сзади многих

кавалергардов во всем их пышном убранстве. Вся Москва любовалась сим зрелищем, а о

начальнике московском, престарелом Измайлове носилась молва, что он до бесконечности

испуган был неожиданным приездом всех кавалергардов, подумав, что они были

присланы за ним из Петербурга, и насилу отдохнул, узнав, зачем они были присланы».

До 15 ноября тело Екатерины оставалось в опочивальне. Дежурство при нем, сменяясь

каждые сутки, несли фрейлины и кавалеры из свиты Марии Федоровны. Дежурившие

294 Более детально эта мысль развита в статье историка О.А. Иванова «Павел – Петров сын?», лучшем на

сегодняшний день исследовании вопроса о том, кто был отцом Павла I – О.А. Иванов, В.С. Лопатин, К.А.

Писаренко «Загадки русской истории. XVIII век», М., 2000, стр.153-249.

придворные первых девяти классов, сообщает Валуев, были облачены в «обыкновенный

глубокий траур» — утвержденное Павлом разделение на кварталы и классы вступало в силу с

25 ноября. При теле покойной императрицы отправлялась ежедневно «духовная церемония по

обряду Восточной церкви».

15 ноября тело Екатерины, облаченное в русское платье из серебряной парчи с золотой

бахромой и кружевами и длинным шлейфом, в присутствии всей императорской фамилии и

персон первых четырех классов было перенесено восемью камергерами и четырьмя камер-

юнкерами из опочивальни в Тронную залу.

Там тело покойной императрицы было положено под чтение молитв и духовное пение на

парадную кровать, поставленную на возвышение, предназначавшееся для трона. Кровать

полуприкрывал балдахин с бархатным пологом малинового цвета с золотыми кистями,

вензелями и императорским гербом. В виде почетного караула в головах кровати стояли

капитан и капитан-поручик лейб-гвардии, имевшие на эспантонах, шляпах, рукоятках шпаг и

рукавах камзолов повязки из черного флера. В нескольких шагах от обеих сторон кровати,

стояли в траурной форме шесть кавалергардов с карабинами на плече и четыре пажа.

У тела было назначено круглосуточное дежурство, днем и ночью перед иконой

Федоровской Божьей матери, принесенной из спальни Екатерины, читалось Евангелие. С

девяти утра и до одного часа дня и с четырех до восьми часов вечера во дворец

допускались лица всех сословий, кроме крестьян.

Варвара Головина, присутствовавшая при этой печальной церемонии, оставила нам

ее описание: «Войдя в Тронную залу, я села у стены, напротив трона. В трех шагах от

меня находился камин, о который оперся камер-лакей Екатерины II; его горе и отчаяние

заставили меня расплакаться. Слезы облегчили меня.

Рядом с Тронной находилась Кавалергардская зала. В ней все было обтянуто черным: