грубых прусских ботфортах.
Несколько бесконечно долгих минут Павел стоял с непокрытой головой у останков
отца. Затем он наклонился и благоговейно приложился к потемневшему латунному кольцу,
висевшему на фаланге среднего пальца.
Древний храм был погружен во мрак. Лишь на ликах святых, строго смотревших с
резного потолочного иконостаса, слабо освещаемого зажженными свечами, играли
отблески света. Тишину нарушало печальное пение молитв. На лице Павла, стоявшего у
гроба с непокрытой плешивой головой, было выражение сосредоточенности и
благоговения.
После того как вслед за императором к останкам покойного императора
приложились Мария Федоровна, великие князья и княгини, митрополит Гавриил с тремя
архиереями отправил панихиду. Затем гроб был снова закрыт, и императорская фамилия
покинула монастырь.
7
Ход дальнейших событий, происходивших в Зимнем дворце и лавре поздней
осенью 1796 года, позволяют восстановить документы Священного Синода,
сохранившиеся в Российском государственном историческом архиве в Петербурге.
Обратимся к ним, попытаемся вслушаться в безмолвствовавший два столетия сухой язык
печальной хроники. Может быть, эти пожелтевшие от времени листы донесут до нас из
далекого XVIII века скрытый смысл разворачивавшегося в Петербурге мистического
действа.
Итак: «24, понедельник, в день Св. великомученицы Екатерины преосвященный
митрополит Гавриил Новгородский служил литургию в придворной большой церкви, а за
оной панихиду по императору Петру III и императрице Екатерине II. Преобеднюю, в 11
часов, преосвященный митрополит, отец духовник Исидор и протодьякон Павел с
Евангелием позваны были в комнату Их величеств, где Ея величество императрица Мария
Федоровна изволила делать присягу на гроссмейстерство празднуемого в этот день Св.
Екатерины. По окончании оной Его величество император изволил итти в церковь своим
штатом и дожидался пришествия императрицы, не начиная обедни. Потом Ея величество
императрица изволили притти в церковь как уже гроссмейстер того ордена в
предшествии кавалеров, а именно на переди шли гофмейстерина Анна Никитишна
Нарышкина и штатс-дама Шарлотта Карловна Ливен. За ними Их императорские
высочества великая княжна Екатерина Павловна, за ней великая княжна Мария Павловна с
Еленой Павловной в ряд, а за ними великая княжна Александра Павловна с великою
княжною Анной Феодоровною, а пред Ея величеством великая княгиня Елисавета
Алексеевна одна, яко наследникова супруга, а за оною гроссмейстер Ея императорское
величество, за которою следовали дамы и фрейлины всего двора. По окончании обедни
равным же образом изволили шествовать из церкви, то есть государь со своим штатом
прежде, а государыня своею церемониею возвратясь в свои комнаты, но траур в тот день
сложен не был»295.
295 РГИА, ф.473, оп.1, д.202, л.75-75об.
На следующий день, 25 ноября, Павел отправился в Александро-Невскую лавру
короновать прах своего отца.
«Путешествие было следующее, — повествует печальная хроника. — На перед
несколько карет цугами с придворными кавалерами, а потом в двух открытых колясках
цугами, в первой два гофмаршала граф Кизенгаузен и граф Виельгорский с их жезлами, а за
ними в открытой же коляске цугом обер-маршал граф Николай Петрович Шереметев с его
