потолок, стены, пол. Один лишь огонь в камине освещал эту комнату скорби. Кавалергарды, в их
красных колетах и серебряных касках, поместились группами, опираясь на свои карабины, или
отдыхали на стульях. Тяжелое молчание царило повсюду, его нарушали лишь рыдания и вздохи.
Некоторое время я стояла у дверей. Подобное зрелище гармонировало с моим душевным
настроением. Дисгармония ужасна во время скорби: она лишь растравляет ее. Горечь утоляется
лишь при виде горя, подобного переживаемому.
Я вернулась в свое кресло. Через минуту обе половины двери раскрылись и появились
придворные в глубочайшем трауре и прошли через зал в спальню, где лежало тело
императрицы. Я была извлечена из уныния, в которое повергло меня зрелище смерти,
приближавшимся похоронным пением. В дверях показалось духовенство, певчие,
императорская семья, сопровождавшая тело. Его несли на великолепных носилках,
прикрытых императорской мантией, концы которой поддерживали первые чины двора.
Едва увидала я свою царицу, как сильная дрожь овладела мной, выступили на глазах слезы,
рыдания мои перешли в невольные крики. Императорская фамилия встала впереди, и в эту
минуту, несмотря на ее торжественность, Аракчеев, приближенное лицо, взятое
императором из ничтожества и сделавшееся выразителем его мелочной строгости,
сильно толкнул меня, приказывая замолчать. Горе мое было слишком велико, чтобы какое-
либо постороннее чувство могло отвлечь меня, и этот поступок, по меньшей мере
невежливый, не произвел на меня никакого впечатления. Господь в своем милосердии
ниспослал мне минуту кротости, глаза мои встретились с глазами великой княгини
Елизаветы, в их выражении нашла я утешение своей души. Ее высочество тихо подошла ко
мне, за спиной протянула мне руку и пожала мою. Началась служба. Молитва укрепила во
мне твердость духа, смягчив сердце. По окончании ее вся императорская фамилия
подходила поочередно к усопшей, делала земной поклон и целовала ее руку. Затем все
удалились. Священник встал против трона для чтения Евангелия. Шесть кавалергардов
были поставлены вокруг».
В тот же день, 15 ноября, старый гроб с останками Петра III был помещен в
специально изготовленный новый гроб, обитый золотым глазетом с императорскими
гербами и серебряным ярусом. В восьмом часу вечера в ворота Александро-Невской лавры
въехала процессия из тридцати экипажей, обитых траурным сукном. Лошади были
покрыты черными попонами. Впереди процессии шествовали факельщики.
У входа в монастырь процессию встречал митрополит Новгородский и
Петербургский Гавриил. Павел в сопровождении Марии Федоровны и великих князей
вошел в Благовещенскую церковь. Гроб стоял на возвышении. В головах его в почетном
карауле застыли два капитана гвардии, в ногах — четыре камер-пажа. Кавалергардов
внутри церкви и гвардейских офицеров вне ее было ровно столько же, сколько при теле
Екатерины.
По приказу Павла крышка гроба под пение иеромонахов и священников была снята.
Внутри в почерневшем старом гробу лежал скелет в полуистлевшей шляпе, перчатках и
