J’espere qu’actuellement nos travaux vont etre rapides, les 3 ordres sont d’accord, le Roi
se r'eunit `a eux, toute la Nation n’a qu’un meme avis sur les bases de la constitution et je me
flatte qu’un prompt consentement aux impots et aux emprunts necessaires va regenerer notre
credit, faire palir nos rivaux, ranimer la confiance de nos amis et nous rendre en peu de tems le
peuple le plus respectable de l’Europe. L’inquietude que je ressentois et que je m’efforcois en
vain de dissimuler m’avoit rendu malade. Je renais en apprenant que le sang a cess'e de couler et
que la revolution est fait. L’Imperatrice a eu la bont'e dans cette circonstance d’entrer dans mes
peines et d’en parler `a ceux qui l’approchent avec cette bienveillance touchante qui La fait adorer
quand on La connoit. Recev'es je vous prie avec votre bont'e ordinaire l’assurance de ma
tendresse et de mon respect.
* * *
Петербург, 11 августа 1789
Письмо, которое Вы соблаговолили написать мне, было для меня очень
необходимым. Оно рассеяло те ужасные опасения, что меня терзали. Ваше звание,
уважение, которым Вы пользуетесь, Ваша добродетель, добродетель моей жены не могли
меня успокоить. Я знаю, на что способен народ в моменты возбуждения. На следующий
день он часто оплакивает жертвы, которые принес накануне и содрогается перед своей
собственной яростью. Но уже поздно, и раскаяние народа не разжалобит тех сердец,
которым он причинил боль. Из Вашего рассказа я узнал о самой необычной революции,
которая когда-либо происходила. Я предвидел ее, я знал, что она не была бы завершена, но
я боялся, как бы она не была приобретена за счет долгих ужасов гражданской войны.
Доброта, достоинства короля спасли нас от нее. Лишь на мгновение и, возможно, слишком
поздно он подумал о том, как поддержать свою власть силой. Он последовал движению
своей души, он уступил единогласному желанию нации, он дал ей свободу, которой она
рано или поздно добилась бы. Может ли она не злоупотребить этим драгоценным даром?
Может ли Национальное собрание понять, что если свобода может чудесным образом
объединить промышленность, богатство, доверие и счастье столь обширной империи, то
для того, чтобы этот шедевр создать, надо, чтобы Нация дала своему главе и
исполнительной власти достаточно силы, чтобы погасить внутренние разногласия и
внушить врагам уважение к нашему государству? Если собрание проникнется этой
великой истиной, я благословлю революцию. Король сам не будет сожалеть о ней. Он
получит более крепкую корону. Его министры потеряют только власть поступать плохо –
пагубное преимущество, о чем каждый честный человек не может сожалеть. Но, чтобы
объявить Европе, что именно этой мудрой политике мы хотим следовать, я хотел бы,
чтобы Национальное собрание начало с того, что предало правосудию тех дерзких
мятежников, которые нагло осмелились подвергнуть нападкам в своих речах брата и
супругу короля, свидетельствуя тем самым о своем помешательстве. И именно это
предложение я бы сделал, будь я среди представителей Нации, которая всегда
рукоплескала героизму и ненавидела жестокость. Надеюсь, в настоящее время наши дела
пойдут быстро, три сословия находятся в согласии, король присоединился к ним, вся
