86 «Слушайте, дорогой друг, вы вчера мне сказали, что повышения по службе и т.п. не должны зависеть от
постороннего доклада или запамятования (т.е. от того, забыли или не забыли доложить – П.П.), но от моей
власти. В каком-то смысле, безусловно, да, но в другом – нет, не «да». Я поставила целью моего
царствования благо Империи, общественное благо и благо частных лиц, но все это – вместе, в унисон».
«Я сочла необходимым дать этот отчет. Если у вас есть возражения или вопросы ко мне прошу
высказать их, потому что я люблю отдавать отчет в том, что делаю или сделала» - ГАРФ, ф. 728, оп. 1 ч., д.
432.
понимание государственных задач России с абсурдными представлениями о методах их
достижения, собственно, уже и заключалась вся программа будущего несчастного
павловского царствования. Предлагая отказаться от наступательных войн, разорявших
страну, призывая навести порядок в гражданской администрации и армии, Павел думал
достичь этого жесткой централизацией и регламентацией как служебной, так и частной
жизни своих подданных. Россия представлялась ему необъятным плацем, на котором все,
от генерала до солдата, должны были маршировать так же стройно и покорно, как
деревянные солдатики в его задней комнате.
Екатерина пришла в ужас. Немедленно явилась мысль: кто научил? Однако на все
вопросы Салтыкова, допросившего великого князя с необходимым пристрастием, тот не
выдал Петра Панина, отвечая упрямо, что о непорядках и неустройствах узнал сам и как
верный сын Отечества молчать не мог. Беседовать с сыном Екатерина не стала.
Великого князя просто перестали приглашать на утренние доклады.
Впрочем, все это будет, как мы уже говорили, потом. Осенью же 1773 года
отмечались лишь первые признаки будущей — и окончательной — размолвки Екатерины с
сыном. Немалую роль в этом, как и опасалась императрица, сыграли льстивые и болтливые
царедворцы. Граф Дмитрий Матюшкин, состоявший при дворе великого князя в должности
камергера, Бог весть из каких видов намекнул Наталье Алексеевне, что Салтыков назначен
императрицей для догляда и донесения, куда следует, обо всем, происходящем при малом
дворе. Павел со свойственной ему безрассудной прямолинейностью отправился выяснять
отношения к матери. Матюшкину через обер-гофмейстера князя Николая Голицына был
сделан строгий выговор с запрещением попадаться на глаза императрице.
Павел успокоился, но ненадолго. В начале ноября его отношения с императрицей
подверглись новому, на этот раз более серьезному испытанию. За ужином великому князю
подали блюдо сосисок, до которых он был большой охотник. Подцепив вилкой сосиску,
Павел отправил ее в рот, как вдруг лицо его исказилось гримасой гнева и изумления.
Исторгнутый на тарелку кусок был подвергнут внимательному исследованию. В нем были
обнаружены осколки стекла.
В порыве чувств Павел вскочил из-за стола и, взяв обеими руками блюдо с
сосисками, поспешил прямиком в покои императрицы.
— Вот доказательство того, как ко мне относятся, — закричал он с порога. —
Меня хотят извести.
Екатерина была настолько поражена этой сценой, что в первый момент не нашлась,
что ответить.
Было предпринято строгое расследование, доказавшее, что единственной причиной
случившегося явилась непростительная небрежность прислуги. Виновные понесли
