Хроники времен Екатерины II. 1729-1796 гг полностью

ближайшему другу, Андрею Разумовскому, сыну гетмана, было разрешено поселиться во

дворце, на великокняжеской половине.

Павел, Разумовский и великая княгиня были слишком дружны, чтобы не возбудить

сплетен. К сожалению, через год Екатерина сама вмешается в семейные дела своего сына,

поделившись подозрениями относительно Разумовского — и этим отдалит его от себя.

Впрочем, все это будет потом. В первые же, безоблачные дни начавшейся взрослой

жизни сына Екатерина больше заботилась составлением великокняжеского двора. Никиту

Ивановича, как мы уже упоминали, заменил при царевиче генерал-аншеф Николай

Иванович Салтыков, известный тем, что весьма твердо знал придворную науку. Главное

его правило состояло в том, чтобы никогда не высказывать по официальным делам

противных мнений. Современники много злословили на его счет, утверждая, что в

вопросах служебных Николай Иванович управляем был своим письмоводителем, а в

домашних — супругой, женщиной властной и крутонравной. Гнева жены он

действительно боялся, как грома небесного, покорно исполняя ее прихоти и наказы.

Однако и со служебными обязанностями Салтыков справлялся неплохо, сумев сохранить

не только доверие Екатерины, но и уважение ее сына, обид не забывавшего.

В покоях Павла Салтыков появился впервые в зеленом военном мундире

нараспашку. В свои пятьдесят шесть лет был он весьма худощав, росту

незначительного, голову его венчал тупей, густо напудренный и напомаженный. Острый

небольшой нос, живые карие глаза, рот, искривленный в полуулыбке, довершали его

сходство с хитрым лисом. При ходьбе граф прихрамывал, потому что по совету

85 ГАРФ, ф. 728, оп. 1 ч. 1, д. 424, л. 2.

докторов имел на ноге фантонель. Вместо сапог он носил черные штиблеты и подпирал

себя костыльком.

«С женитьбой кончилось Ваше воспитание, — писала Екатерина Павлу, извещая

его о назначении Салтыкова. — Отныне невозможно оставлять Вас долее в положении

ребенка и в двадцать лет держать под опекою».

Самое важное, однако, императрица приберегла на конец.

«Чтобы основательнее занять Вас, я, к удовольствию общества, назначу час или два

в неделю, по утрам, в которые Вы будете приходить ко мне один для выслушивания бумаг,

чтобы познакомиться с положением дел, с законами страны и моими правительственными

началами».

Именно на это письмо Екатерины Наталья Алексеевна и отреагировала

многозначительным «enfin».

«Императрица решила дать сыну наставления о способах ведения государственных

дел, — докладывал Дюран в Версаль. — Трижды в неделю великий князь бывает в кабинете

матери. Кроме того, она объявила, что доклады по адмиралтейской части будет отныне

выслушивать только из его уст».

К счастью в архивах библиотеки Зимнего дворца сохранилась собственноручная

записка Екатерины, адресованная, как можно предположить, Павлу и относящаяся как раз

к описываемому нами времени. Она дает представление о вопросах, которые могли

обсуждаться во время их бесед.

«Ecoutez mon cher Ami vous m’avez dit hier que les avancements etc. ne d'ependent point от

постороннего доклада или запамятования, но от моей власти. Dans un sens sans doute oui, mais

dans un autre non, has oui. J’ai prise pour but de mon R`egne le bien de l’Empire, le bien public, le

bien particulier mais le tout `a l’Unisson». И далее: «J’ai cru necessaire d’enter dans ce compte

rendu. Si vous avez des objections ou des questions `a me faire je vous prie de me les dire

parceque j’aime `a rendre compte en ce que je fais ou ai fait»86.

Павел на первых порах был очень польщен такой доверительностью.

Можно ли было предположить, что участие его в государственных делах не

продлится и года? Осенью 1774 года он подаст Екатерине записку под заглавием

«Рассуждение о государстве вообще, относительно числа войск, потребного для защиты

оного, и касательно обороны всех пределов». В документе этом, соединявшем верное