Она ковыряла вилкой салат, он заказал себе лишь красного вина. И почти не пил.
Она отложила вилку. Сложила на столе руки, как примерная ученица.
– О чем ты думаешь? – спросила она.
– Думаю, что вечер хороший, море пахнет морем, альбатросы кричат, как альбатросы. Ты не боишься во мне разочароваться, королева? – сказал он.
Она промолчала.
– Что я не великий, не волшебник? Что мир держится вовсе не на моих плечах?
Она улыбнулась. Взяла его бокал и отпила.
– Сейчас я узнаю твои мысли. Есть такая примета, если выпьешь из бокала другого человека – узнаешь его мысли.
Она внимательно посмотрела ему в глаза.
– Почему ты плачешь, мой король?
– Не плачу.
– Пойдем на берег.
Они спустились к морю и пошли по набережной, в сторону маяка. Ветер трепал ее волосы. Маяк равномерно взблескивал.
– Замерзнешь, королева. Надо взять шубу, шапку, тогда и гулять у моря.
– Не хочу, – она обхватила плечи руками. – Мне не холодно. А тебе?
– На Марсе минус шестьдесят – нормальная температура, – пошутил он.
– На Марсе... Ты должен туда вернуться?
– Так выходит.
– И ты не волшебник?
– Сегодня мне объяснили, что я буквальное ничто.
– Тогда зачем мы здесь, король? Где наше настоящее королевство?
– Наше королевство – Гармония. Мы, так долго в нем были с тобой. В изгнании, надо оставаться меньше.
– Изгнание – это Земля или Марс?
– Этот мир. Пойдем, королева, греться.
– От сессии до сессии живут студенты весело... Зачем мне быть журналисткой?
– Ты будешь необычной журналисткой. Тебя будут бояться и тебе не будут врать. Ты будешь спрашивать их о главном, и им придется заглядывать в себя по-настоящему.
– Буду, буду... И ты будешь. И он.
– Может, мне поднять бунт?
– А ты знаешь главное?
– Боюсь, что нет.
– Тогда никакого бунта. Мы все переживем, Роман. Раз есть Гармония, раз она наше королевство...
Он подхватил ее на руки.
– Я побегу. Не будешь возражать волшебнику?
– Не буду...
Он добежал до машины, почти не запыхавшись.
– Вот такой я сильный, моя королева. И выносливый.
А потом, уже серьезно, добавил:
– Но ты сильнее меня. Мне даже кажется, что не я к тебе пришел, а ты ко мне.
– Мне теперь ридется много терпеть? Терпеть и ждать?
– Еще ничего не произошло, моя королева.
– Но что-то произойдет. Я не могу, как ты, видеть будущее. Но сейчас мне кажется, я знаю – случится что-то ужасное. Не только с нами: тобой, мной и им. Со всеми.
– Осторожно, Кассандра. Тебе нельзя волноваться. Что будет, то будет. Поехали. По дороге обязуюсь только шутить и ни и коем случае слез не лить.
Он завел двигатель волги и сказал:
– Спешить не будем, поэтому полетим. А когда надоест – тогда прыгнем.
Волга величаво, как на воздушной подушке, приподнялась над землей и, плавно опрокинувшись на спину, стала подниматься в сумеречное небо.
Они сидели в кабине так, словно земля продолжала оставаться под их ногами. Она рассеянно посматривала в окно – вниз, лицом к небу. Вверху, над головой, неторопливо отодвигалось море, вытесняемое усеянной огоньками землей.
Машина перешла в горизонтальный полет, и начались горы. Приятна в использовании марсианская техника. Бешеная скорость, с которой мчалась машина, совершенно не была заметна в салоне. Никакого разрежения воздуха или охлаждения. Никакого сопротивления воздуха.
– А сейчас, королева, обещанные шутки. Смотри вперед. Видишь? Две красные точки. Это выхлопы реактивных двигателей. Нас почтили вниманием ВВС Италии. Я приторможу. Они нас видят на радаре. Поможем итальянским друзьям, – и он включил фары, мигалку поворота и свет в салоне.
Истребители начали действовать: они разделились и, описав несколько фигур высшего пилотажа – наверное, чтобы показать, какие они крутые итальянские парни, – продолжили сближение, оказавшись слева и справа от волги.
Истребители как раз уравняли свою скорость со скоростью волги и «висели» в нескольких десятках метров от нее.
– А высунуться можно? – смеясь, спросила она.
– Можно, – сказал он. – Опускай стекло.
Она опустила стекло – никакого встречного ветра.
– Эй! Эге-гей! Привет! – замахала рукой.
– Они тебя не слышат.
Она послала «правому» пилоту воздушный поцелуй, а потом показала язык. Было видно, как крестится в кабине пилот.
– Ты произвела на них впечатление. А теперь прыгнем, с сюрпризом для пилотов.
Истребители ощутимо качнуло, отбросило в стороны с боковым вращением. А волга исчезла. И визуально, и на радарах.
– «Лютик», «лютик», – раздались в шлеме пилота ведущего истребителя позывные базы. – Куда вас дьявол понес?
Пилот промолчал. Затем вызвал своего ведомого.
– Бенито, ты видел?
– Что, капитан? – прозвучало в ответ.
– Значит, ничего не видел?
– Я видел автомобиль.
– Бенито, я его тоже видел.
– Он был вверх тормашками, капитан. Клянусь моей мамой, прекрасная женщина посылала мне воздушный поцелуй. Ей-богу, она мне даже подмигнула и поманила пальцем. Она была прекрасна, как Матерь Божия!
– Бенито! Ты ври, да не завирайся!
– Клянусь, капитан, она мне послала воздушный поцелуй, не быть мне больше мужчиной, если вру!
