– Наоборот, полнейшая графомания. Амбициозная и слепая в своей амбиции.
– Ага, замечательно. Мои соображения подтверждаются. А некая Викке?
– Еще хуже, – рубанул Эдуард. – Совершенно беспомощна. Впечатление – она ждет, что кто-то из читателей поможет ей наконец покончить с собой.
– Да, замечательно. А скажите, Эдуард, что следует предпринять, чтобы так убедить издателя?
– Надо быть его женой, а еще лучше – молодой любовницей.
– Вот как. Видите, Эдуард, наш латин умеет воздействовать на любого. Поверьте мне, я это почувствовал на себе, я там был несколько раз. И в последний мой визит меня раскололи. С моей стороны не было никакой специфической активности. Просто приходил и сидел, наблюдал. В последний раз решил прихватить свою рукопись, на всякий случай, в качестве легенды, что ли. В молодости я тоже чуть-чуть грешил фантастикой. И мне тут же рассказали, что принес я рукопись в качестве легенды, и что я полковник.
– И какие были их действия?
– Никаких. Не просили ни удалиться, ни... удавиться, – полковник нервно рассмеялся. – Мне думается, он бы не возражал, если бы я продолжил свои посещения. Я еще раз зашел в кафе, только чтобы поставить «жука»...
Эдуард подумал: «Э-э, товарищ полковник, соврал ты мне». Эдуарда в свое время обучали признакам, когда собеседник «недоговаривает, лукавит или нагло врет. Да и писательский труд предполагает изощренное внимание к окружающим, вырабатывает так называемую «писательскую наблюдательность» «Есть какой-то левый интерес. Ну-ка, ударим "по площадям"».
– А что за женщину они обсуждали?
– Любовь этого латина...
Полковник замялся, потом, видимо, поняв, что замешательство может оказаться красноречивым, добавил.
– Действительно, яркая женщина.
– Так она что, была там?
– Да, постоянно.
«Ну ясно. Последняя любовь полковника. Не плохое название для повести. Оставим тему».
– Ну что ж. Каково будет ваше резюме, полковник?
– Я скажу. Очевидно, некогда, скажем, три тысячи лет назад, кое-кто набрел на марсианский артефакт. И был переброшен на Марс, в специально созданный для людей город. Постепенно там накопилось достаточно большое, покамест трудно сказать, какое именно, количество людей. Заметим, что не всякий человек пригоден для колонизации – действует некий критерий отбора. Заметим также, марсианцы способны пребывать на Земле ограниченное время. И все это время они посвящают поискам пригодных к колонизации землян. Не знаю, может быть, они там не размножаются. Не знаю, пока. Видите ли, если бы размножались, даже с малой интенсивностью, – то зачем тогда придавать такое баснословное значение каждому кандидату в неофиты? Другого рода деятельность на Земле, как-то: просвещение землян, прочая гуманитарная деятельность или амурные дела – не приветствуются. Очевидно, латин внедрился в литературную среду в поисках кандидатов в неофиты. Перс же, если вы внимательно слушали, внедрился в научную среду. Но наш латин взял на себя больше, чем это приветствуется марсианским сообществом, и получил выволочку. Но, заметим, на это ноль внимания. Свобода у них, видите ли, священна.
– Так значит, Викула – кандидат в неофиты?
– Проблемный, заметим, кандидат. Но каждый кандидат, как я говорил, у них на вес золота. И потом, это самое для нас важное, они будут торопиться с ним. Поскольку знают предельную дату... Надеюсь, вы все сказанное этими двумя воспринимаете всерьез?
– Процентов на девяносто. Остальные десять – от врожденного оптимизма.
– Вижу, мы с вами сможем поработать продуктивно, насколько в данных обстоятельствах возможно. Предельный срок – это единственный наш шанс сыграть на их поле. В наших интересах, чтобы Колокольников остался жив. Для этого он должен принять их предложение, если таковое поступит. Будем исходить из того, что оно поступит. Значит, нам следует все выстроить. Вы Колокольникова знаете лучше. Нам надо найти необходимые доводы.
– Это трудная задача. Викула, в отличие от меня, фантаст до мозга костей. Даже если прокрутим ему запись, может не поверить. А если поверит – испугается. Тогда от него уж точно ничего не добьешься.
– Значит, запись ему прокручивать нельзя. Я-то думал...
– Ничего. Я разработаю сценарий. Главное на самом деле не это. Как на него подействует контакт с этими марсианцами? Насколько я уразумел – они вельми сильны гипнотизировать.
– Это не гипноз, поверьте моему опыту, – возразил полковник. – Нечто похлеще.
– Вот и я об этом. Задача усложняется. Есть такая формула: когда знаешь врага в лицо – с ним легче бороться. А что еще мы имеем кроме? Только сознание, разум, волю Викулы. Один раз он устоял...
– Вы о чем? – мгновенно отреагировал полковник.
– Ну... У меня тоже есть кое-какие секреты, в которые не хотелось бы сейчас вдаваться. Знаете, полковник, есть и другая обнадеживающая штука. Марсианцы чего-то нашим Викулычем недовольны. Невкусно пахнет, а?
– Есть такое дело.
– На, это и будем уповать?
– Пожалуй что.
– Я со своей стороны, готовлю сценарий и организую наблюдение за Викулой.
