Основная часть «Хронографии» посвящена современным Пселлу событиям, но по крайней мере две первые биографии (Василия II и Константина VIII) составлены по литературным источникам. «Хронография» начата так, будто ее изложение примыкает к какому-то предыдущему рассказу (не исключено, что и самого Пселла в «Краткой истории»!). Все это — черты не «истории», а «хронографии» в традиционном крумбахеровском смысле слова, а точнее — того вида хронографии, который получил в научной литературе наименование «императорских хроник» (Kaiserchronik), представленных Иоанном Малалой, Симеоном Логофетом, Георгием Монахом и другими, разделявшими повествование на отдельные царствования.
Такое парадоксальное сближение не может не вызвать протеста исследователей. Действительно, что может быть общего между непритязательной «монашеской» хроникой и одним из самых тонких и совершенных произведений ученейшего Пселла! Однако дальнейшее рассмотрение структуры «Хронографии» только убеждает в справедливости этого вывода.
Все «биографии» (так мы для краткости будем называть разделы «Хронографии», посвященные царствованию того или иного императора) построены по определенной схеме: I. Приход к власти. II. Характеристика императора. III. Деяния императора и события царствования. IV. Смерть или отречение императора. Разделы эти могут быть очень различны по величине и занимать от нескольких строчек до десятков страниц, но они легко прослеживаются во всех биографиях, кроме рассказов о Константине X и Михаиле VII, вообще выпадающих из стиля произведения. В компактной и очень ясной по структуре биографии Константина VIII, например, раздел I занимает гл. I, раздел II — гл. II-V, раздел III — гл. VI-IX, раздел IV — гл. X. Такая же четырехчленная схема легко обнаруживается и в так называемых «императорских хрониках» Иоанна Малалы и Симеона Логофета. Если вспомнить, что Пселл в «Краткой истории» пользуемся с «Хроникой» Симеона одним источником, структурное сходство двух этих произведений окажется не столь парадоксальным.
И все-таки между «Хронографией» и хрониками Малалы или Симеона только то сходство, которое может существовать между шедевром и примитивом, а удивление, которое оно вызывает, сродни удивлению человека, впервые узнающего, что его анатомическое строение мало чем отличается от животных. На фоне этого сходства лишь явственнее проступает различие. Чтобы, его продемонстрировать, мы прибегнем к методу сравнения, но объектом его выберем не «Хронику» Симеона, а «Историю» Иоанна Скилицы. Такой выбор имеет несколько оснований. Во-первых, сочинение Скилицы — тоже «императорская хроника», и, таким образом, мы остаемся в пределах одной жанровой разновидности; во-вторых, Скилица — современник Пселла; в-третьих, по историческому материалу произведения Пселла и Скилицы частично совпадают, и различие в предметах изображения не помешает делать выводы.
Об Иоанне Скилице, написавшем в самом конце XI в. обширное хронографическое сочинение, частично описывающее современные автору события, нам фактически почти ничего не известно. Уже это обстоятельство дает материал для сопоставлений. Жизнь Пселла — исходя из одной только «Хронографии» — мы можем проследить по годам, а в эпизоде с посольством к мятежному Исааку Комнину — даже по часам. Если Скилица сознательно самоустраняется из рассказа — и в этом он продолжает традицию нарочито «анонимных» византийских хроник, — то «Хронография» Пселла — почти мемуары. Совершенно иначе организован у Скилицы и исторический материал. Следует при этом оговориться, что структура разных «биографий» в сочинении хрониста не совсем однородна и зависит, видимо, от источников, которыми он пользовался.
