«Нам понадобится вся помощь, которую только получится достать. Но благодаря разведке Арете, я дискредитирован, и неизвестно пока, реабилитировали меня, или нет. Олег… мы вместе учились еще в кадетском корпусе, потом вместе служили. Я остался в боевых частях, а он ушел на повышение, последний раз, когда мы с ним виделись, он был важной шишкой в штабе флота».
Хомский старался не шевелиться, чтобы не спугнуть внезапную разговорчивость капитана, но тот уже замолчал сам. Тогда сержант предположил:
«Расскажем ему, что узнали сами?»
«Уверен, что во флоте уже знают достаточно. Но думаю, можно отправить запись виртуала».
***
Утомительный полет подходил к концу, и Хомский не мог этому не радоваться. Когда ты подключен к управлению фрегатом, тело практически ничего не чувствует, и от того после отключения можно ожидать разные сюрпризы. К счастью, разработчики систем корабля, тех, что были добавлены позже вместо удаленных цепей ИИ, предусмотрели и такое. Изредка сержант чувствовал прорывающиеся из реальности ощущения, когда ложемент принимался массировать уложенное в него тело. А еще здесь ни на секунду не терялась концентрация. Скучно – да, утомительно – да, но внимание не отвлекалось ни на что.
Впереди росла, приближаясь, звезда, неяркая красноватая точка становилась сначала пятнышком, потом диском, в увеличении в приглушенном фильтрами блеске становились видны пятна и кольца протуберанцев. Нужная им планета также становилась все ближе. Вокруг нее крутились две луны, одна огромная, на семь процентов крупнее земной, а вторая совсем крошечная, настолько, что едва сумела принять сферическую форму. И на обеих располагались станции обнаружения, дальнобойные орудия и орбитальные причалы флота, сейчас пустые. Фрегат замер, прикидываясь астероидом, но маскировка была откровенно плохая. Хомский почувствовал, что капитан открывает канал связи и как уходит в сторону планеты сообщение на открытых частотах.
Этот высокопоставленный друг капитана, если они учились вместе, то ему сейчас под сотню. Это для аретеев с их сроком жизни в сто пятьдесят лет это возраст зрелости, но на Земле такое не в ходу. И значит, если даже он жив, то не обязательно здоров и при памяти. К тому же риск, что их обнаружат здесь и сейчас, настолько высокий, что Хомский даже не решился его подсчитывать. Все таки нужно было слушать разум и тащить старика к своим!
Басов словно почувствовал его настроение, огрызнулся:
«Даже не думай».
Снова ждали. Но ожидание оказалось недолгим. Пискнул входящим сообщением приемник, Басов открыл его в общем канале, и они услышали сильный, хорошо поставленный, пусть и отчетливо старческий голос:
– Петр, черт ты старый! Живой! Ты как сюда попал? Но все потом, сейчас проваливай и спрячься в системе, я тебя найду в течение пары дней. Вот координаты точки, и двигай живее, я отправляю за тобой охотников!
Сообщение закончилось, Хомский еще переваривал услышанное, а Басов уже направил телескопы на большую луну, она сейчас двигалась по орбите ближе к ним, на расстоянии в миллион с небольшим километров. Увеличив изображение, он обвел красной рамкой прицельного маркера поднимающиеся со скрытых на ее поверхности ангаров четыре перехватчика Федерации. Системы корабля старались обозначить их как союзников, и потому рамка мерцала красным и зеленым попеременно, пока капитан не приказал считать их врагами. Анализ их траектории однозначно показывал, что они двигаются точно к фрегату, оставшийся безымянным друг детства Басова не обманул.
«Уходим на максимально возможной скорости», – бросил капитан, потом обратился к людям, вопреки боевому положению, расползшимся по кораблю: – По каютам! Какого черта все повылезли?!
«Беру их на прицел», – бодро отрапортовал Хомский, и Басов к его удивлению ответил:
«Огонь только в безвыходном положении. Целиться по двигателям ориентации и по орудиям».
Хомский почувствовал пристальное внимание, капитан словно навис над ним с угрозой, и сержант мысленно кивнул, обозначив вслух:
«Стрельба только вынужденная, по огневым точкам и двигателям ориентации».
Фрегат отработал маневровыми, разворачиваясь к стартовавшему противнику дюзами маршевых двигателей, и тут же дал полную тягу. Хомский почувствовал, как из груди вместе с воздухом вырывается вздох: стабилизаторы гравитации не сразу сумели компенсировать такое резкое ускорение. Оставалось только пожалеть тех, кто не успел занять места и оказался во время маневра на ногах. Он хотел проверить, все ли из экипажа в порядке, но решил, что сейчас важнее сконцентрироваться на перехватчиках землян.