Первый залп был рассчитан на проверку, чем ответит корабль чужаков, и теперь перехватчики сближались, постоянно маневрируя, чтобы не попасть по удар, и выбирая удобный момент. Хомский буквально чувствовал их напряжение. Наконец, боевые системы зафиксировали облачка тускло светящегося ионизированного газа: по фрегату начали стрелять из рельсовых пушек. Перехватчики уже можно было увидеть невооруженным взглядом, сейчас они выглядели крошечными искорками, чуть больше и намного подвижнее звезд. Но все еще не достаточно близко, чтобы снаряды причинили хоть сколько-то значительный ущерб. Свою роль сыграло и сложение скоростей, от чего относительная скорость снарядов оказалась слишком мала. Басов даже не стал уворачиваться, чтобы не терять скорость. Металлические болванки просто не смогли продавиться сквозь защитное поле, потеряли часть импульса и просто продолжали двигаться рядом с кораблями, с каждой секундой отставая все больше.
«Они нас почти догнали», – сказал Хомский напряженно.
«Держи их на прицеле, но не забывай, что мы только пугаем».
В голосе Басова звучало раздражение, но на этот раз Хомский не был его причиной. Четыре земных перехватчика – вот настоящая проблема, от которой можно избавиться, пусть и не без труда, но избавляться нельзя! Остается надеяться на удивительную, почти чудесную маневренность фрегатов чужаков, из-за которой они почти всегда избегают попаданий. Но что, если зависит она именно от управляющих ИИ, а человек не справится?
Перехватчики заметно приблизились, продолжая тревожить фрегат одиночными выстрелами из рельсотронов. Из-за ограниченного боезапаса они не могли вести плотный огонь, но и не были для этого предназначены. Лучше всего такие суда показывали себя ближнем бою, высокая маневренность позволяла им жалить крупного противника, оставляя того без орудий и двигателей. Именно это они и собирались провернуть сейчас с фрегатом.
Обломки планетоида тоже приближались, но так медленно, словно их тоже приходилось нагонять. Можно было попробовать ускориться еще, что Басов и сделал, но такую перегрузку демпферы уже не держали, и весь экипаж ощутил, как начинает прибавлять в весе. Перехватчики отстали самую малость, но затем ринулись вдогонку с еще большим рвением. Стрельба на время прекратилась, теперь это была гонка на выносливость. И Басов вынужденно признал, что он проигрывает. А хуже всего, что сначала погони он фиксировал интенсивный радиообмен между перехватчиками и кем-то в глубине системы, закодированный по армейскому образцу, но и без расшифровки понятный: они звали подмогу, и скоро в этом секторе будет не протолкнуться от земных кораблей. Пострелять по одинокому вражескому фрегату ринутся все, не занятые в основных сражениях.
Решение далось ему нелегко, но после недолгих раздумий он с тяжелым сердцем скомандовал:
«Готовься к маневру, придется пострелять. По двигателям и пушкам! А пока попробуй их отпугнуть».
«Есть!» – сержант передвинул в поле зрения панель управления огнем.
Старая программа никуда не годилась, она учитывала поражение командных центров и реакторов, и теперь он спешно собирал новую. Когда расчеты были закончены, он не без злой радости запустил ее выполнение.
Оба кормовых торпедных аппарата выпустили по торпеде, и те ринулись к цели, стремительно набирая скорость. Перехватчики заработали точеными пушками, но справились они с трудом. Но удивлялся Хомский недолго: при первом залпе сработал эффект неожиданности, и теперь каждая следующая торпеда сбивалась практически моментально. Тогда начала выполняться вторая часть программы. Пространство между убегающим фрегатом и преследователями скорострельные точеные пушки заполнили потоками металлических шаров диаметром в пять сантиметров каждый.
На такой скорости шар, прежде чем деформироваться и потерять скорость, способен прошить корвет вдоль киля от носа до реакторного отсека. Но Хомский четко следовал приказу, и потому ни один из снарядов не попал в жизненно важные центры ни одного из перехватчиков. Засветились защитные поля, но не сумели погасить скорость снарядов полностью. Все четыре корвета синхронно разошлись в стороны, у одного вырывался быстро рассеивающийся хвост газа из пробитого борта, второй выбросил сноп искры из места, где еще минуту назад была скорострельная турель. У двоих оставшихся видимых повреждений не оказалось.
Они ответили единым залпом, восемь торпед понеслись, набирая скорость и расходясь по широкой спирали, чтобы сбить с толку прицельные автоматы фрегата. Хомский отвлекся, отслеживая их перемещения, и пропустил момент, когда перезарядившиеся торпедные аппараты перехватчиков запустили новую волну, а сразу за этим отработали рельсовыми пушками. На таком расстоянии уклониться от снарядов оказалось почти невозможно, но именно почти. Басов запустил на полную мощность маневровые двигатели по левому борту, уводя корабль с траектории удара. Металлические болванки пронеслись так близко, что Хомский почти сумел ощутить исходящий от них жар.