Двор дома Донии заполонили фейри. Трупно-бледные, почти белые сестры Скримшоу передвигались по снегу, словно призраки. Боярышная девушка сидела на ветке заиндевевшего дуба. Ее алые глаза блестели, как покрытые льдом ягоды. Кто-то с изодранными крыльями сел позади нее. Под деревом стояла глайстига , расставив козлиные ноги так, словно была средневековым лучником и собиралась выстрелить из лука. Все они наблюдали за тем, как Эйслинн покидает дворец их королевы.
В тот момент, когда Дония нанесла удар, Эйслинн закричала. Новость о том, что на кого-то напали, не могла пройти незаметно. Они слышали ее крик, а теперь видели мокрое пятно крови на блузке вокруг ее ладони.
Дойдя до середины дорожки, Эйслинн выпрямилась.
- Можешь идти, - сказала она Эвану.
Лицо рябинника ничего не выражало. Наблюдавшие за ними фейри казались растерянными. Но Эйслинн не собиралась радовать их, показывая свою слабость. Опустив руку, она дошла до конца каменных плит. От боли ей пришлось остановиться и прислониться к железным воротам, которыми заканчивались владения Зимней Королевы. Достав из кармана сотовый, Эйслинн прикрыла «иллюзией» кровь и свою неестественную бледность и ступила на тротуар.
Она успела пройти только один квартал, когда слезы полились по щекам. Даже не глядя на телефон, Эйcлинн нажала кнопку и удерживала ее несколько секунд. Когда он ответил, она не дала ему вставить ни слова:
- Ты мне нужен. Забери меня.
Повесив трубку, Эйслинн скользнула на тротуар. Она с трудом открывала глаза, и это ее беспокоило.
- Это несерьезная рана, - сказала она самой себе, а фейри не лгут.
Не сводя глаз с воронов, которые расселись на выступе здания напротив, Эйслинн нажала на другую кнопку и поднесла телефон к уху. Услышав голос Сета, даже несмотря на то, что это была всего лишь запись, она улыбнулась. Как можно спокойнее Эйслинн проговорила:
- Сегодня не смогу с тобой поужинать. Кое-что случилось… Люблю тебя.
Ей хотелось, чтобы он пришел, но она истекала кровью посреди улицы и была отличной мишенью для захвата или очередного нападения, а он смертный. Ему небезопасно находиться в ее мире. Ее мир вообще опасное место.
Мимо Эйслинн проходили смертные. В противовес тишине и покою, которые она нашла внутри себя и так старалась удержать, вокруг было множество звуков и движений. Где-то ниже по улице она слышала людей на автобусной остановке. Гул, создаваемый теми, кто приехал и пришел на остановку, на несколько мгновений стал громче. Вороны закричали, и их хриплые голоса влились в поток шума смертного мира вокруг Эйслинн. Она прислонилась к стене здания головой, даже не думая о саже и грязи. Стена была теплой, а тепло – это все, что ей сейчас было нужно.
- Тепло все исправит, - подумала Эйслинн вслух с той же интонацией, что сейчас звучала в ее мыслях.
Эйслинн дрожала. Мысленно она видела кусочки льда, которыми Дония пронзила ее кожу. Осколки Зимы сейчас были в ее теле.
- Эйслинн? – услышала она, когда Кинан поднял ее.
Его кожа была затвердевшим солнечным светом, и Эйслинн сильнее прижалась к нему. Он говорил что-то и кому-то, но сейчас это не имело значения. Капельки солнечного света падали на ее лицо, словно дождь, и тут же впитывались в кожу.
- Так холодно…
Эйслинн дрожала так сильно, что наверняка бы упала, если бы Кинан не держал ее крепко в своих руках. А потом мир померк.
Проснувшись, Эйслинн обнаружила, что лежит в постели, но не дома, не в своей кровати во дворце на холме и даже не у Сета. Взглянув вверх, она увидела сплетение лоз над головой. Ей еще никогда не приходилось видеть их отсюда. Только однажды она стояла в дверях и поражалась тому, как лозы переплетаются между собой и вьются вокруг кровати Кинана.
