Хрупкое равновесие полностью

— Совсем не бред. Каждое утро он кормит этих собак на крыльце, а меня отправил куда подальше. Все время, что я провел дома, он воевал со мной — так я ему мешал.

— Перестань. Отец отправил тебя сюда, чтобы ты учился, он заботится о твоем будущем.

— Ты что, специалист по «отцам и детям»?

— Можно сказать и так.

— И почему же?

— Потому что мой отец умер. Тогда сразу становишься «специалистом». Послушай меня — перестань плохо говорить об отце.

— Хорошо. Мой отец — святой. Ну и что случилось потом с хозяином обезьян?

— Люди переполошились, предлагали даже вызвать полицию: ведь после гибели питомцев он жил с детьми своей сестры. Им было всего три-четыре года, хозяин обезьян готовил с ними новый номер. Но, если он подвинулся рассудком, детям грозит опасность. Однако некоторые говорили, что не дело решать мошенникам-полицейским судьбу сумасшедшего. Во всяком случае, хозяин обезьян любит детей и трогательно заботится о них.

Молодые люди сошли с поезда, протискиваясь сквозь толпу желающих войти внутрь. За платформой на солнце сидела женщина, рядом с ней стояла небольшая корзина с овощами. Она сушила прямо на себе выстиранное сари — поочередно, то одну, то другую часть. Один мокрый конец был обмотан вокруг талии и высохших грудей. Другой, сушившийся, был брошен на железнодорожное ограждение и возносился ввысь, словно вечерняя молитва. Когда юноши проходили мимо, женщина помахала Ому.

— Она живет в нашем поселке, — сказал тот, лавируя на подходе к кинотеатру между мчавшимися автомобилями. — Торгует овощами. У нее одно-единственное сари.

«Револьвер Рани» закончился позже, чем они ожидали. Еще шли титры, когда они вышли в проход и продвигались вперед — медленно, чтобы дослушать музыку. Наконец на экране возник развивающийся национальный флаг, заиграли «Джана Гана Мана»^[91], и все бросились к выходу.

Но поток людей наткнулся на препятствие. У дверей их ждал заслон из сторонников партии «Шив Сена»^[92]. Задние ряды, не понимая причину задержки, кричали: «Пропустите! Пропустите, пожалуйста! Господин, ну идите же! Фильм кончился!»

Однако выйти было невозможно: члены «Шив Сена» размахивали палками и плакатами с призывами: «Уважайте национальный гимн!», «В период “чрезвычайного положения” Отечество нуждается в тебе!», «Патриотизм — свитой долг каждого!». Никого не выпускали из зала, пока гимн не смолк, и не включили свет.

— Почему патриотизм свитой? — засмеялся Ом. — Кто его свил?

— Эти идиоты даже слово «святой» написать правильно не могут, а еще пытаются нас учить, — сказал Манек.

Ом заметил, что участников демонстрации было от силы человек пятьдесят против восьмисот зрителей.

— Мы легко могли бы с ними справиться. Бац! Бац! Как тот парень в фильме, — сказал он, сжимая кулаки у груди.

В приподнятом настроении они выкрикивали особенно драматические реплики героев «Револьвера Рани».

— «Кровь можно смыть только кровью!», — рычал Манек, изображая удар мечом.

— «Стоя на этой священной земле, я клянусь небом, что ты не увидишь завтра рассвета!» — провозглашал Ом.

— Естественно, ведь я всегда просыпаюсь поздно, — сказал Манек. Это неожиданное отступление от текста сбило воинственный пыл Ома, и он расхохотался.

Женщина с корзиной все еще сидела у железнодорожной станции. Она завернулась в сухую часть сари, теперь мокрая висела на ограждении. Корзина была почти пуста.

— Тебе пора домой, Амма! — крикнул Ом, и женщина в ответ улыбнулась.

На платформе юноши решили испробовать аппарат, который указывал точный вес и заодно предсказывал судьбу всего за 25 пайс. Манек пошел первым. Закрутилось красно-белое колесо, вспыхнули электрические лампочки, зазвонили колокольчики, и маленькая прямоугольная карточка скользнула в изогнутый лоток.

— Шестьдесят один килограмм, — сказал Манек и прочитал вслух предсказание: — «В ближайшем будущем вас ждет счастливое воссоединение». Похоже на правду. Как только закончится учебный год, я тут же поеду домой.

— Или снова встретишь девушку из поезда. И тогда уж доведешь до конца прерванный массаж груди. Ну ладно, теперь моя очередь. — Ом встал на весы, а Манек вытащил из кармана еще одну монету в 25 пайс.

— Сорок шесть килограммов, — сказал Ом и перевернул карточку: — «Скоро вы посетите много новых, интересных мест». Какая-то бессмыслица. Вернусь в деревню. Но деревня не новое место.

— Наверное, речь идет о местах, что таятся под блузкой и юбкой Шанти.

Ом встал в позу с поднятой рукой и произнес слова героя из фильма: «Пока эти пальцы не сомкнутся на твоем горле и твоя жалкая жизнь не оборвется, не будет мне покоя на земле!»

— Пока ты весишь всего сорок шесть килограммов, тебе это вряд ли удастся, — парировал Манек. — Потренируйся сначала на цыплятах.

Показался поезд, и они заторопились к нему от билетной кассы.

— Билеты как две капли воды похожи на карточки с предсказаниями, — сказал Ом.

— Могли бы и не брать, — отозвался Манек.

— Нет, это рискованно. Из-за «чрезвычайного положения» контролеры стали как звери. — И Ом рассказал, как они с Ишваром угодили в облаву на безбилетников.