Хрупкое равновесие полностью

— Вот уж нет! Я назвала справедливую цену, и она согласилась. Думаешь, я рассказываю тебе все это, рассчитывая на благотворительность?

— Нет, я только подумал…

— Мои трудности не трудности нищего. Нищий снимает одежду и демонстрирует свои раны. Это не мой случай, мистер Мак Кохлах. Я рассказываю тебе все это, чтобы ты лучше знал своего драгоценного Омпракаша Даржи.

Когда Дина в очередной раз собралась ехать в «Оревуар экспортс», она снова доверилась Манеку.

— Послушай, сегодня я не повешу на дверь замок. Ты дома, и я оставляю тебя за главного. — Она не сомневалась: чувство ответственности привлечет Манека на ее сторону, да и Ом не станет второй раз проделывать номер с велосипедом.

После ухода Дины Ишвар продолжал работать, не осмеливаясь в присутствии Манека отдыхать на диване. Но Ом сразу бросил шить и прошмыгнул в гостиную.

— Два часа свободы, — объявил он, потягиваясь, и сел рядом с Манеком на диване.

Ом закурил, и они стали листать старый журнал Дины по вязанию. Украшал книгу вкладыш с моделями, рекламирующими разные фасоны свитеров. С глянцевых страниц с загнутыми уголками на них смотрели ослепительные красавицы с красиво очерченными алыми губами, кожей кремового цвета и роскошно убранными волосами.

— Взгляни на этих двух, — сказал Ом, указывая на блондинку и рыжую. — Как думаешь, волосы между ног у них того же цвета?

— А почему бы тебе не написать редактору и не задать ему этот вопрос? «Дорогой сэр! У нас возник вопрос, касающийся цвета волос на лобке у ваших моделей: отличается ли он от волос на голове? Мы конкретно спрашиваем о моделях, которые украшают сорок седьмую страницу вашего издания, — Манек посмотрел на обложку, — июль, 1961 года». Забудь о них, Ом, прошло четырнадцать лет. Какой цвет был раньше, мы никогда не узнаем, сейчас он скорее всего седой.

— Я спрошу у Раджарама, сборщика волос, — сказал Ом. — Он специалист по этому делу.

Юноши поставили журналы по вязанию на место, где они стояли, и пошли в комнату Манека. На какое-то время их внимание привлек зонтик с пагодой, потом они заинтересовались кухней, подзывали кошек, которые не проявляли к ним интереса, понимая, что до обеда еще далеко. Ом хотел облить кошек водой, чтоб они разорались, но Манек воспротивился.

В задней комнате они добрались до обрезков ткани для лоскутного одеяла.

— Ребята, не трогайте вещи Дины-бай, — предупредил Ишвар, отрывая глаза от швейной машины.

— Да ты взгляни, сколько здесь ткани, — сказал Ом. — Она обворовывает нас, не платит нам по справедливости, да и у компании ткань тащит.

— Омпракаш, ты несешь чушь, — осадил племянника Ишвар. — Хорошо, что она находит этим обрезкам применение. А ну-ка, принимайся за дело, не теряй время.

Ом положил на место лоскуты и показал на сундук, стоявший в углу на табурете. Манек удивленно поднял брови, не зная, что там может быть. Молодые люди открыли сундук и обнаружили там запас самодельных прокладок.

— Ты знаешь, что это такое? — прошептал Ом.

— Маленькие подушечки, — ответил Манек с улыбкой и взял в руки парочку комковатых прокладок. — Маленькие подушечки для маленьких человечков.

— Мой малыш может на ней отдохнуть. — И Ом пристроил одну прокладку меж своих ног.

— Прекрати возню с сундуком, — сказал Ишвар.

— Ладно, ладно. — Захватив с собой пригоршню прокладок, они перешли в гостиную, продолжая дурачиться.

— Что это? — спросил Манек, приставив к голове две прокладки.

— Рога?

— Нет, — помахал прокладками Манек. — Ослиные уши.

Ом приложил одну к своему заду.

— Кроличий хвост.

Приложив к промежности прокладки, словно те были пенисами, они скакали по комнате и изображали, что мастурбируют. У Манека разошелся узелок на прокладке, из подушечки вывалилась набивка, оставив в его руке лишь пустую тряпочку.

— Только взгляните, — расхохотался Ом. — Твой лунд^[95] сдулся.

Манек взял новую твердую подушечку и ударил ею по прокладке Ома. Завязалась дуэль, но оба «мяча» быстро развалились, и мелкие обрезки разлетелись по комнате. Они схватили новые и, словно рыцари на турнире, пустились навстречу схватке, и каждый нацеливался прокладкой-мячом на ширинку другого.

— Тан-танна, тан-танна, тан-танна! — трубили юноши, наскакивая друг на друга. Расходясь по углам, они снова прикладывали прокладки к промежности, а Ом еще изображал боевого коня, который, закусив удила, становится на дыбы и ржет.

Они уже приготовились к очередной схватке, когда Дина, открыв входную дверь, вошла к ним через террасу. Звуки трубы резко оборвались. Дойдя до дивана, она остолбенела, потеряв дар речи при виде разбросанных по полу клочков тщательно сшитых ею прокладок. Юноши стояли с виноватым видом, сжимая в руках непристойные игрушки.

Поспешив засунуть их за спину, они тут же поняли, что жест этот не только бессмысленный, но и глупый.

— Бессовестные мальчишки, — вырвалось у Дины. — Бессовестные мальчишки.

Она вбежала в заднюю комнату, где Ишвар по-прежнему корпел за швейной машиной, понятия не имея, что происходит в гостиной.

— Прервись, — проговорила Дина дрожащим голосом. — Пойди, посмотри, что вытворяют эти двое.