Хрупкое равновесие полностью

— Думаешь, извинения достаточно? Видимо, ты не понимаешь проблемы. Я ничего против них не имею, но они портные — мои наемные работники. Нужно держать дистанцию. Ты сын Фаруха и Абан Кохлах. Не притворяйся, что не видишь между вами разницы, учитывая их сообщество, их окружение.

— Отец и мать не возражали бы, — сказал Манек, пытаясь объяснить, что его воспитали иначе: родители поощряли общение с людьми из разных слоев.

— Ты хочешь сказать, что я ограниченный человек, а твои родители широко мыслящие, современные люди?

Манек устал с ней спорить. Иногда ему казалось, что она не в себе, когда делает нелепые заявления вроде: «Если они тебе так дороги, может, соберешь вещи и переберешься к ним? Я могу написать твоей маме, куда переводить деньги за новый пансион».

— Я только один раз их навещу. Отказываться — невежливо. Они решат, что я задаюсь.

— А ты подумал о последствиях этого визита? Хорошие манеры — это прекрасно, но как быть со здоровьем и гигиеной? Как они готовят еду? Достаточно ли хорошее используют масло? Или покупают дешевый ванаспати^[96], как большинство бедных людей?

— Не знаю. Пока что они живы и здоровы.

— У них желудок привык к такой пище, глупый ты мальчишка, а у тебя нет.

Манеку вспомнилась ужасная еда в университетской столовой, которую неделями выдерживал его желудок, а также перекусы в придорожных палатках. Интересно, если он об этом расскажет, повлияет ли его рассказ на кулинарные теории тети?

— А вода? — продолжала она. — Подают там чистую воду или с разными примесями?

— Обещаю, что воду пить не буду. — Манек уже твердо решил, что поедет. Тетя стала слишком на него давить. Даже мама не позволяла себе такого.

— Ладно, поступай, как знаешь. Но помни, если подхватишь какую-нибудь заразу, не рассчитывай, что я буду за тобой ухаживать. Тут же отправлю экспрессом к родителям.

— Со мной все будет хорошо.

И когда в следующий раз Ишвар и Ом заговорили об обеде, Манек дал свое согласие. Дина вспыхнула и стиснула зубы. Манек улыбнулся с невинным видом.

— Тогда завтра? — уточнил радостно Ишвар. — Вместе в шесть и поедем. — И поинтересовался, что любит Манек. — Рис или чапати? И какие предпочитаешь овощи?

— Мне все равно, — сказал Манек. Остаток дня портные провели, обсуждая меню скромного праздника.

Ишвар первый обратил внимание, что над лачугами не вьется дым от очагов, на которых готовят ужин. Вглядываясь вдаль, он споткнулся на потрескавшемся тротуаре. В это время суток дым обычно заволакивал горизонт.

— Не пойму, все постятся, что ли?

— Хватит тревожиться обо всех. Главное — я умираю от голода.

— Ты всегда умираешь от голода. Может, у тебя глисты.

Ом не засмеялся — шутка уже приелась. Отсутствие дыма беспокоило Ишвара. Зато до них доносился глухой рев, похоже, больших машин. «Неужели дороги вечером ремонтируют?» — подумал он по мере того, как рев приближался. Затем, вспомнив о завтрашнем обеде, сказал:

— Завтра надо продукты купить с утра. Нельзя тратить на это время после работы. Вот был бы ты женат, твоя жена приготовила б обед заранее в ожидании гостя.

— А почему бы тебе самому не жениться?

— Я уже стар для этого. — Ишвар всерьез подумал, что Ому и правда пора жениться — нельзя откладывать такие вещи.

— А я даже подобрал тебе жену, — сказал Ом.

— Кого же?

— Дину-бай. Я знаю, она тебе нравится, ты всегда принимаешь ее сторону. Осталось ее потискать.

— Бесстыжий мальчишка, — сказал Ишвар и дал племяннику легкий подзатыльник. Они свернули на дорогу к поселку.

В сумерках непонятный грохот медленно и неуклонно надвигался на них, подобно огромному шару. Затем раздался взрыв. Воздух наполнился криками ужаса, боли и ярости.

— Да что же там происходит?

Последнюю часть пути портные пробежали, оказавшись на месте в разгар схватки.

Жители поселка толпились на дороге, пытаясь попасть в свои жилища, их крики сливались с воем сирен машин «скорой помощи», которые не могли проехать. Полиция утратила контроль над ситуацией. Жители рвались вперед, и им это удалось. Но тут возобновили действия полицейские и отбили натиск. Люди падали, их топтали, истошный вой сирен «скорой помощи» дополнял рев гудков, ко всему этому примешивался визг детей, оттертых от родителей.

Отброшенные назад жители изливали свою боль в беспомощных воплях: «Звери бессердечные! Для бедняков нет справедливости! У нас и так почти ничего не было, а теперь и того меньше! Чем мы провинились, куда нам теперь деваться?»

Во время небольшого затишья Ишвар и Ом нашли Раджарама.

— Я был здесь, когда началась заваруха, — сказал тот, тяжело дыша. — Они приехали — и все разрушили. Прямо смели наши дома. Негодяи, обманщики подлые…

— Кто они? — Портные пытались добиться от него ответа.