– Я не это имела в виду. – Ее голос дрожал. Если она сейчас заплачет, то никогда не простит себя. – Вы повели себя жестоко и знаете это.
– Да, я знаю это, – он побледнел, – и уже сказал, что мне жаль.
Скорее всего, это та степень извинений, которую она могла от него ожидать. Как мало он должен был о ней думать, чтобы считать, что это все, чего она заслуживает. В конце концов, махлийская девушка не стоила ничего. Пропасть между ними расширялась и расширялась.
– Мне нужно закончить обмеры, – только и смогла сказать Нив.
Ее настроение становилось все мрачнее. Синклер говорил ей, что она попадет под перекрестный огонь в любой войне, которую ведет Кит. Теперь Нив отчетливо видела поле битвы с двумя карминово-красными флагами, воткнутыми в землю. Его брак с инфантой Розой будет союзом долга, а не любви.
«Это не я просил привезти тебя сюда».
«Слушаю и повинуюсь!»
Джек устроил этот брак. И хотя Кит согласился на него, он явно намеревался злить всех до последнего.
Внезапно Нив стало очень грустно. Она всегда любила любовь. Но как бы она ни жаждала ее, она не могла представить себе что-то столь яркое и дикое. Она сгорела бы, как хворост. Жизнь слишком коротка. Она не могла обременять кого-то еще тем сокровенным, что она носила в себе с тех пор, как впервые заметила, что ее пальцы смертельно побелели от холода. Но хотя любовь не для таких девушек, как она, безнадежному романтику, жившему в ней, нельзя было отказать. Она не могла с уверенностью сказать, откуда он взялся, ведь махлийские мифы не столь причудливы и добры, чтобы обещать вечную любовь. На самом деле у ее тезки, возможно, был самый трагический роман из всех.
Давным-давно королева Нив взяла смертного возлюбленного и привезла его в свой замок в Стране вечной молодости, где всегда царила весна. Ничто не умирало и ничего не менялось. Но после долгих лет совместной жизни ее возлюбленный затосковал по дому и захотел увидеть всех, кого оставил. Нив предупреждала его, что его семья и друзья умерли, но она знала, что не может удерживать его как пленника. Она знала, что его одиночество сильнее их любви.
С неохотой она согласилась отпустить его, но только если он пообещает, что никогда не будет касаться ногами земли. Пока он ехал по деревне, выискивая знакомые лица, он понял, что слова Нив были правдой. Все, кого он когда-либо знал и кого когда-либо любил, давно умерли. Когда он удалялся от деревни, которую когда-то называл своим домом, его лошадь взвизгнула от шороха в траве и сбросила его с седла. В тот момент, когда он ударился о землю, сотни лет разом навалились на него, и он превратился в немощного старика.
Любовь к хрупким вещам никогда не приносила ничего хорошего.
Нив не любила махлийские сказки. Все они, наполненные трагедией, войной и непосильным грузом чести, вызывали у нее жуткую депрессию. Но в детстве она проводила много вечеров, листая книгу сказок, привезенную из Джайла: истории о простых девушках, которые пробирались на балы в стеклянных туфельках, выходили замуж за принцев благодаря своей доброте и красоте, любили достаточно сильно, чтобы разрушить страшные проклятия. Невозможные, чудесные, романтические истории наполняли Нив безнадежной тоской. Она сомневалась, что такому человеку, как Кит, есть дело до романтики, жаль, что ему не предоставится возможность испытать ее.
Когда колючее молчание грозило вывести ее из себя, она вздохнула:
– Есть ли что-нибудь особенное в свадьбе, к чему вы стремитесь?
Кит недоверчиво уставился на нее:
– Ты пытаешься меня спровоцировать?
– Что? Нет! Я… – Она поборола желание придушить его портновской лентой, обмотанной вокруг шеи. – Я просто пытаюсь поддержать разговор.
– Большинство предпочли бы обсудить погоду, – сказал он с нескрываемым восхищением. – А ты дерзкая!
– А вы воинственный.
Он прищурился, но не сердито. Более того, он выглядел почти недоверчивым.
– Что, теперь ты собираешься меня ругать?
Чувствуя себя нелепо, возвышаясь над Китом на пуфике, она опустилась и оказалась на уровне его подбородка.
– Посмотрим! Может быть.
Его глаза заблестели холодным весельем.
– Тогда продолжай.
– Я понимаю, что у вас сложные чувства и что вы находитесь под большим давлением, но… – Он усмехнулся. Не обращая внимания на его вопиющее презрение, она продолжила: – Но этот процесс пройдет гораздо спокойнее, если вы поможете мне. Ваш брат…
– Вы ничего не знаете о моем брате.
В этот момент все его стены рухнули, все оружие его бастионов нацелилось на нее. Если бы она была менее злой, если бы не читала колонку Лавлейс, если бы два человека не заставляли ее чувствовать себя маленькой из-за того, что она махлийка, она могла бы струсить. Но внутри нее горела обида, которая не желала утихать ни на минуту. Как он мог считать себя таким изгоем? Он принц, сын самого могущественного человека в мире, житель самого великолепного дома, который она когда-либо видела. В его жизни не было ни минуты страдания, и в тот единственный раз, когда его попросили сделать что-то, что его не устраивало, он повел себя как избалованный ребенок.
