Он мог и хотел превратить ее мечты в пустые хлопоты. Это горькое осознание прогнало все здравые мысли.
– Может, и нет, – возразила она, – но я знаю вас, сэр. Если вы не считаетесь ни с кем, кроме себя, то неудивительно, что вы так несчастны – настолько, что намерены сделать всех остальных такими же несчастными!
Губы Кита скривились от удивления, и он выглядел искренне пораженным. Этот взгляд на ужасную, с таким трудом завоеванную уязвимость заставил ее желудок резко скрутиться от сожаления. Ей не стало легче от того, что она потакала своему гневу. Она лишь запустила пальцы в рану.
Но через мгновение обида исчезла с его лица, сменившись привычным презрением.
– Такая наивность в конце концов тебя подведет. При авлийском дворе гораздо лучше заботиться только о себе. Тебе стоит понять это сейчас, пока тебя не бросили в эту яму с гадюками.
«Ты умная девочка, Нив, но ты витаешь в облаках, – так сказала бабушка в тот вечер, когда пришло ее приглашение. – Ты еще не знаешь, что мир жесток».
Воспоминание об этих словах словно ударило ее под дых.
Ее семья подарила ей счастливую жизнь. Нив не пережила ни войны, ни голода. В детстве она проводила беззаботные дни, носясь по деревне и гоняясь за феями, искушая Пресветлых похитить ее. Но она видела тьму, которая, словно призрак, сгущалась над каждым взрослым в Катерлоу. Она видела перемены в их характерах и непредсказуемые волны их горя. Она видела, как меняется настроение в сезон сбора урожая, как оно становится мрачным и гнетущим, словно море в шторм, и меняется только тогда, когда из земли вынимают первую картофелину. Возможно, она сама не знала уколов жестокости, но узнавала форму шрамов, которые она оставляет. Она вполне могла быть глупой и рассеянной, но не была дурой.
– Я из Махлэнда, если вы вдруг забыли, и не понаслышке знаю, какими ужасными могут быть дворяне. Вы один из них. Более того, вы один из худших! Магия вашей семьи вызвала Порчу, а ваш отец ничего не делал, пока мои сородичи умирали от голода. – Нив сделала шаг к Киту, и они оказались почти вплотную друг к другу. – И теперь ваш брат продолжает ничего не делать, видя их страдания! Я вижу, что вы только и делаете, что размышляете и жалуетесь. Почему вы ничего не предпринимаете?
Воздух между ними словно воспламенился. Они оба тяжело дышали, и она могла поклясться, что ее пульс бился достаточно громко, чтобы он мог его услышать. Когда она снова встретилась с его глазами, они пылали от гнева. А далеко под ними, в туманной и слабой дымке, было что-то, от чего у нее перехватило дыхание.
Стыд?
– Мы закончили на сегодня, – сказал он.
– Подождите! Я…
Дверь захлопнулась.
– Мне жаль.
Напряжение, удерживавшее Нив на ногах, испарилось, и она рухнула на пуфик, зарылась лицом в ладони и громко застонала, чтобы выплеснуть накопившуюся энергию. Что это было? Но она могла быть настолько глупа, чтобы затеять битву с принцем Авалэнда?
Нив поняла, что он сбежал с поля боя.
Она прогнала принца и теперь чувствовала себя странно нервной, как будто открыла в себе какую-то новую, непонятную магию. Сейчас она с трудом узнавала себя: дерзкая, не терпящая возражений. Но жар их спора преобразил ее. Она никогда не вступала в такие битвы, не выбирала слова, чтобы ранить. Но что-то в Ките Кармине заставило ее забыть о себе и отбросить последние остатки самоконтроля.
Если Кит расскажет Джеку о том, как она вела себя сегодня, тот вполне может ее уволить. От этой мысли у нее снова забурлила кровь. Но у нее не было выбора, она должна была доказать ему свою правоту раз и навсегда.
Она сошьет ему наряд, который не может не понравиться.
Значит, что она не должна поддаваться искушению сделать его пурпурным или бархатным чисто из вредности. Она и так уже заслужила его ненависть. Не нужно излишествовать. Тем не менее что-то яркое будет эффектно контрастировать с его волосами, а желтый цвет может подчеркнуть золото его глаз…
«Сосредоточься, Нив!» Оглядевшись, она моргнула, чтобы помочь зрению адаптироваться. В комнате внезапно стало темно. Наконец она заметила, что окно наполовину скрыто крапивой, которая упрямо цеплялась за стекло, ее усики, словно плавники, пытались пробиться внутрь. Цветы ее, однако, распустились не розовыми, а золотистыми. Онемев, Нив пересекла комнату и открыла створку. Она вырвала часть крапивы, наблюдая за тем, как листья падают на землю к ее ногам. Таков был и Кит, столь же прекрасный, сколь и колючий.
Несмотря на шум, разносившийся по переполненному залу для приемов, Нив боялась, что заснет прямо стоя.
Давненько она не засиживалась допоздна, чтобы закончить работу над изделием. За неделю, прошедшую после встречи с Китом, она создала сюртук, который ее помощницы помогли ей сшить с особой тщательностью. Несмотря на это, ей потребовалась все время до последней минуты, чтобы закончить вышивку чар на ткани. Она дотащилась до кровати, когда уже не могла держать глаза открытыми и в третий раз укололась иголкой. Ей удалось поспать не более трех часов, но предвкушение притупило острые углы ее изнеможения.
