Гул разговоров доносился до ее ушей. Вокруг нее плыло море бледных лиц, выпивающих, сплетничающих, флиртующих, смеющихся. Ее зрение затуманилось от непролитых слез. Как она могла хоть на мгновение подумать, что ей здесь место?
– Нив, – мягко сказал Синклер, – пожалуйста, не позволяй им задеть тебя.
– Не позволю!
Она улыбнулась Синклеру как можно шире:
– Ты дашь мне минутку? Я скоро вернусь.
Ей нужно выйти на свежий воздух.
Нив пронеслась по бальному залу, опрокинув как минимум один бокал и сбив в спешке пару-тройку цветочных композиций. Наконец она добралась до двери. Неважно, куда она вела. Нив распахнула ее и вышла на балкон.
Там было темно, освещался он только звездами и несколькими мерцающими свечами, догоревшими до лужиц воска. Стеклянные двери заглушали звуки музыки и разговоров. Нив потерла руки, и ночной воздух прошелся по ее коже. Пот остывал на шее.
Наконец Нив позволила себе разрыдаться.
«Он выставляет свою новую швею на каждом мероприятии, как какую-то призовую кобылку». Ей не хотелось в это верить! И в то же время она не могла поверить, что не поняла этого раньше. Другого объяснения гостеприимству и вниманию Джека не было. Он выбрал ее не за мастерство или ремесло, а для того, чтобы выглядеть просвещенным, чтобы сбросить с себя ответственность. Она не более чем диковинка, которую можно показать ее соотечественникам и сказать: «Смотрите, не все вы страдаете!»
Но это ему не помогло.
Слуги-махлийцы проклинали его, желали ему самое худшее из несчастий – отныне и навсегда. И Джек вынужден был прочитать их пожелания.
Нив совершенно отчаялась. Как она могла быть такой глупой, такой эгоистичной, чтобы тратить драгоценное время в погоне за глупыми девичьими фантазиями? Она приехала сюда работать ради своей семьи, не более того. Эта боль – такое же напоминание, как и прядь белых волос.
Дверь за ее спиной распахнулась, впустив приглушенный оранжевый свет. Кто-то вышел на балкон.
Нив поспешно смахнула слезы с лица. Если она будет вести себя тихо, они ее не потревожат. Если повезет, они вообще не станут ее беспокоить. Но когда она оглянулась, то не увидела ничего и никого. Прохладный летний воздух в одно мгновение стал холодным.
Призрак! Он последовал за ней, привлеченный запахом ее печали.
Эрин всегда дразнила ее за суеверность. Сейчас Нив была уверена, что всю жизнь готовилась именно к этому моменту. Если она прикажет призраку уйти, он исчезнет, как туман над освещенными солнцем холмами.
И тут она услышала чирканье спички. Крошечное пламя осветило смутные очертания фигуры. Миг за мигом силуэт обретал четкие очертания, и смущение прогнало весь страх. Это был Кит, скрытый чарами, которые она сама вшила в его сюртук.
Кит облокотился на балюстраду – темный мазок на фоне белого мрамора. Стоя в одиночестве в осколках прерывистого лунного света, он выглядел брошенным. У Нив возникло четкое ощущение, что она вторглась в какое-то личное переживание, но не могла ускользнуть, чтобы он не заметил. Может быть, если бы она просто…
– Я чувствую, как ты смотришь на меня.
– Ваше высочество, – она поморщилась от слезливости собственного голоса, – простите, что побеспокоила вас.
Кит резко повернулся к ней, на его лице отразилось удивление. Он смотрел на нее с нарастающей тревогой, как будто слишком поздно понял, что ступил на тонущий корабль.
– Ты… плачешь?
– Нет-нет! – Она фыркнула, но постаралась смягчить тон как могла. – Я нуждалась в свежем воздухе.
Он выглядел таким беспомощным и неловким, что ей стало почти смешно. Сама мысль о том, что Кит Кармин пытается утешить кого-то, достаточно абсурдна, но почти располагала к себе. Почти!
– Мне тоже. – Он сделал паузу. – Мне лучше уйти.
– Вы не обязаны, – пролепетала она. Перспектива провести еще хоть секунду наедине с собственными мыслями казалась невыносимой. – То есть я совсем не возражаю, если вы тоже будете здесь. Нам необязательно разговаривать, если…
– Мне лучше уйти, – уточнил он, – потому что люди начнут распускать слухи, если увидят нас здесь вместе.
– Что вы имеете в виду?
Даже в темноте она заметила румянец, проступивший на его щеках.
– А ты как думаешь?
Ой! За запотевшей стеклянной дверью бушевал бал, но Нив полагала, что в момент страсти такой уединенный балкон вполне сойдет для влюбленных, надеющихся урвать несколько мгновений без любопытных глаз двора. Любой, кто застал бы их здесь вдвоем, решил бы, что они устроили нечто вроде свидания. Лучше бы пол провалился под ее ногами, да все, что угодно, лишь бы избежать ужасной неловкости, возникшей между ними.
– Не то чтобы меня волновали сплетни, – продолжал Кит, – но общение со мной принесет тебе одни неприятности. – Сама мысль о сплетнях заставила хорошее настроение улетучиться.
– А может, вам стоило побеспокоиться об этом, – тихо сказала она, – отец инфанты Розы недоволен вами, и не только он.
Этот его ужасный брат!
