Она разговаривала с Китом в призрачном романтичном полусвете балкона. Каким-то образом он успокоил ее, а потом он спас от позора. Ее сердце затрепетало от чего-то. От стыда? От благодарности? Она не могла точно определить, да и не хотела. Она не желала тратить ни минуты на сложные чувства к нему. Он ее клиент и принц, причем помолвленный, а не какой-нибудь симпатичный деревенский парень, по которому можно сходить с ума.
Ей нужно было сосредоточиться.
Нив заставила себя сесть за туалетный столик. Вид прически привел ее в ужас. Половина волос была закручена в узел на макушке. Прошлой ночью она забыла распустить их перед тем, как рухнуть в постель, и теперь ей пришлось за это расплачиваться. Она намочила волосы из небольшого кувшина с водой. Затем, выбрав гребень с широкими зубьями, принялась расчесывать спутанные волосы от кончиков до корней. Бездумный ритм привел ее мысли в порядок. Сначала она займется письмами.
Закончив с волосами, Нив подошла к письменному столу и вздохнула, глядя на беспорядок. Она все еще не получила ответа от Эрин – неудивительно, учитывая состояние почты, но ей нужно отправить деньги маме и бабушке. Так неприятно думать, что они остались вдвоем в доме с треснувшим окном и покосившейся крышей: бабушка, закутанная в одеяла даже летом; мама, пропалывающая огород опухшими, больными руками. Больше всего на свете Нив хотелось оказаться там, чтобы поставить чайник, прогнать мать в дом, а самой встать на колени в грязи, а потом скоротать вечер за штопкой при тусклом свете свечи.
Но ей больше не придется беспокоиться о них.
Обычно домашним слугам платили раз в квартал, но Джек – довольно щедро, как ей казалось – согласился на график раз в две недели. Она проработала во дворце чуть больше двух недель, так что конверт с ее жалованьем должен быть где-то здесь. Где-то… Почему она не подумала об этом раньше? Со стоном Нив перебирала бумаги – газеты недельной давности, бесчисленные выброшенные наброски, начатое и так и не законченное письмо. К тому времени как она добралась до самого низа стопки бумаг, в ней начала подниматься паника. Ничего! Неужели она потеряла свое жалованье. Даже она не могла быть настолько беспечна!
В дверь постучали.
Задержанное дыхание вырвалось наружу. Это принесли деньги!
– Минутку, – отозвалась девушка.
Она снова поспешила к зеркалу и промокнула глаза рукавом. Они казались немного остекленевшими, но показное веселье не испортило бы впечатление. Нив натянула простое белое утреннее платье и убрала волосы в свободную прическу. Вот так. Совершенно презентабельно!
Как можно добрее она сказала «Доброе утро» и открыла дверь. Но там никого не оказалось.
Нив повернула шею, чтобы оглядеть тихий коридор. В тонких лучах солнечного света, проникающих в окна, не было ни пылинки.
– Эй, кто-нибудь есть?
Нахмурившись, она опустила взгляд и заметила у своих ног конверт с сегодняшним выпуском «Ежедневной хроники». Нив взяла газету в руки. На лицевой стороне конверта аккуратным почерком было написано ее имя. В недоумении она перевернула конверт – и чуть не швырнула обратно на пол. С оборота ей подмигнула печать: витиеватая буква «Л», впечатанная в черный сургуч.
Лавлейс!
Автор «Сплетницы» написал ей. Пергамент словно воспламенился под ее пальцами. Прочитав колонку и зная, как сильно Джек ее презирает, девушка поняла, насколько это опасно. И все же она не могла не прочитать письмо. Она сломала печать и начала читать:
