Однако, когда они попробовали открыть дверь в соседнюю комнату, та не поддалась. Заперто! Кит закрыл глаза и прижал руку к двери. Слабый золотистый свет заиграл на его скулах. С другой стороны в замок пролезла лоза. Она вырвала замок из двери, и та с жалобным стоном распахнулась.
– Молодец, – уныло сказала Нив.
Ее поразила наглость Кита. Он совсем не походил на принца и все-таки не мог полностью отречься от своей природы. Она полагала, что так бывает, когда ты знаешь, что владеешь землей, по которой ходят остальные.
Кит вошел в комнату и включил газовую лампу, висевшую на стене. Маслянистый свет разлился по комнате. У Джека было так, как она и помнила: все вещи на своих местах.
– Я приходил и докучал ему, пока он работал. – Кит покрутил головой, словно вспоминая, как тут было раньше. – Если ты хоть на дюйм сдвинешь какую-нибудь вещь, он узнает. Здесь как в музее.
– Тогда нам не стоит ничего трогать. О, точно – дверь!
Слишком поздно для осторожности.
– Пока мы здесь, я хочу осмотреться, – сказал он.
Ей было любопытно узнать, чем же так занят Джек. Кит медленно обходил комнату по периметру, пока не встал за письменным столом. Он взял с полки стеклянный графин с виски, откупорил окошко и быстро вылил его. Когда он ставил графин на полку, на его челюсти дрогнул мускул. Прохладный ветерок пронесся по комнате, шелестя бумагами Джека. Нив нерешительно подошла к нему. Между полками и креслом с мягкой спинкой было не так уж много места. Ее локоть ударился о его локоть, когда она начала перебирать бумаги, сложенные в аккуратные стопки. Здесь были схемы рассадки – имена добавлялись, вычеркивались и переставлялись сотни раз – и меню с его дотошными пометками («Губка слишком плотная», «Чайный аромат очень сильный», «Я не переношу лаванду»).
Все до ужаса обыденно.
Нив разложила их в правильном, по ее мнению, порядке, а затем обратила внимание на ящики. Внутри она обнаружила бухгалтерские книги – целые тонны, все одинаковые и переплетенные в кожу. Она положила на стол несколько.
– Он всегда что-то в них пишет, – сказал Кит, – и ни разу не позволил мне заглянуть.
– Посмотрим?
Каждый взял по одной. Мелкий почерк Джека выбил ее из колеи, а от огромного количества цифр голова запульсировала в знак протеста. Нив выучила некоторые основы математики для работы в лавке. Но цифры не ее сильная сторона, и ей трудно понять, на что именно она смотрит. Здесь были письма и документы, каждое из которых выглядело более официальным и грозным, чем предыдущее.
Кит рядом с ней листал их с той же непреклонной сосредоточенностью, с какой он относился ко всему в своей жизни. Глаза его расширились, а кожа бледнела с каждой перевернутой страницей. Он читал, казалось, целую вечность, прежде чем отложить бухгалтерскую книгу в сторону и перелистать другую. В конце концов к его лицу вернулся привычный цвет, и он пришел в ярость:
– Этого не может быть!
– Что такое?
Принц отступил на шаг и устремил взгляд на стол, словно тот укусил его.
– Королевская казна почти пуста.
– Что?!
Кит принялся за работу. Он вскрыл все ящики и все шкафы. Он раскопал корреспонденцию из всех уголков империи. Он разбирал комнату с той же безжалостной точностью, с какой охотник разделывает добычу. К концу работы они практически утонули в бумагах. Он перегнулся через стол, и его пальцы зацепились за края.
– Все началось с нашего отца, несколько десятилетий назад, – сказал Кит. – Махлэнд был не единственной колонией, восставшей в то время, и попытки старика подавить бунты все разом оказались чрезвычайно затратными. С самого начала это была безнадежная битва, но король отчаянно пытался удержать империю. Он истощал наши ресурсы ради собственного эго.
Нив и представить себе не могла, сколько крови пролилось в результате стольких войн. И теперь она с ужасом думала о том, что случилось бы в войне за независимость Махлэнда, если бы король не рассеял свое внимание. Их вполне могли разбить.
– А потом, – продолжал Кит, и его горечь только усиливалась, – когда он проиграл, успокаивал себя тем, что строит красивые и бесполезные вещи – такие, как дворец, в котором он сейчас гниет, монструозное сооружение из золота. Не говоря уж о расходах на содержание всех его любовниц, его пристрастие к лаудануму, предметы искусства, которые он коллекционировал… Его долги просто астрономические.
– И он оставил все это Джеку, – тихо сказала Нив, – не потрудившись подготовить его.
– Именно, – сухо подтвердил Кит, – похоже, с тех пор Джек изо всех сил старается заткнуть дыры, пытаясь сохранить иллюзию нормальной жизни. Один из его крупнейших инвесторов сейчас – герцог Пелинор, отец Синклера.
Ее сердце гулко ухнуло в груди.
– О нет!
Кит начал мерить шагами кабинет.
– Человек, который сделал половину своего состояния, эксплуатируя махлийцев. До восстания он был помещиком, а теперь использует дешевую махлийскую рабочую силу, чтобы получить максимальную прибыль.
Это означало, что Джек не мог позволить себе злить его.
Нив прислонилась к столу, на нее накатила волна тошноты.
– Так вот почему он отказывается общаться с протестующими.
