– Это занятие любовью между двумя возлюбленными. Конечно, твой отец был бы очень недоволен, танцуй я с тобой там, в Пиенце, но здесь его нет и я могу показать тебе всю прелесть этого танца.
Люмьер дал знак аккомпаниатору и кивнул себе.
– Иногда это настолько интимно, что люди не могут справиться со своим желанием и оказываются в одной постели.
– А у тебя было подобное? – с интересом спросил Аньель.
– С одной из балерин. Она не могла перестать смотреть на меня, как на мужчину, а не партнёра по сцене, и это очень мешало нашей работе. Мне пришлось. Хореограф настоял.
– Это кажется мне неправильным. Ведь ты не хотел этого.
Виктор поджал губы.
– И со второй тоже. Но у меня не было права голоса.
Люмьер предложил руку Аньелю.
– Начнём?
Тот кивнул и принял руку. Он почувствовал, как сильно забилось его сердце, когда его пальцы коснулись пальцев Виктора. Этот танец они разучивали по частям, и пришло время сложить все воедино. Это было и нежно, и медленно, как первое занятие любовью. Сильные руки Виктора то держали Аньеля за талию, то касались бёдер, то вновь в ладони ложились чужие пальцы. Аньель чувствовал, что постепенно его волнение уступает место совсем иным чувствам. Они возникли в его душе внезапно и теперь растекались по телу с приятным покалыванием. Они танцевали около семи минут, пока не закончилась музыка, достигнув своего эпического крещендо. Виктор и Аньель оказались в очень откровенной, но вместе с тем и в чувственной позе, когда Люмьер поддерживал своего мальчика, не прикасаясь к нему ничем, кроме корпуса тела и одной руки, а свободные руки обоих были разведены в стороны – они выглядели, словно две ласточки, пикирующие с небес.
– Это pas de deux из балета, который я написал на сказку о Красавице и Чудовище. Вскоре его поставят в Гарнье, – сказал Виктор, когда они уже переодевались.
– Это было так волнительно и чувственно, – выдохнул Аньель. – Я обязательно должен увидеть всю постановку.
– Как ты знаешь, я уезжаю через три недели, и до этого времени она должна состояться.
Люмьер улыбнулся. Потом ему сообщили, что ванная комната готова, и он предложил Аньелю:
– Если хочешь, мы можем принять ванну вместе. Так будет быстрее.
Де ла Круа почувствовал, как кровь прилила к лицу. Предложение было столь внезапным, что он замер, не в силах пошевелиться.
– Конечно, – ответил он быстро, отводя взгляд. Он не хотел, чтобы Люмьер заметил его смущение.
Виктор, который со спокойствием относился буквально ко всему, тем более не волновался перед принятием ванны с кем-либо. Секс в его жизни закончился тринадцать лет назад, и он даже не думал о чем-то подобном. Когда они прошли в ванную, Виктор окончательно разделся и с особым удовольствием оказался в горячей воде. В последнее время вновь болело колено, но нагрузок он не снижал.
У Виктора было красивое тело, молодое, и ни в коем случае его нельзя было назвать стариком, как любили это делать остальные. От себя прошлого он отличался лишь разве что чуть более взрослым лицом: его черты стали жёстче и мужественнее, но даже морщин, что могли появиться с возрастом, было совсем не много, ведь правильный образ жизни, который включал в себя табак только один раз в неделю за приятным разговором и чаем, ему в этом помогал.
Несколько мгновений Аньель рассматривал Виктора, а потом принялся раздеваться сам. Он делал это как можно медленнее, чтобы иметь возможность как можно лучше изучить каждую деталь. Он даже дал себе слово, что потом, когда он останется один, он обязательно нарисует увиденное в своем альбоме. И хотя его умений не хватало, чтобы писать, как Венсан, все же он рисовал вполне недурно.
Виктор умыл лицо водой и откинулся назад, устраивая голову на бортике ванной. Прикрыв глаза, он глубоко вздохнул и расслабился. Это был сложный день с самого утра, и только вечером стало спокойнее. Люмьер абсолютно забыл, что такое – чужое обнаженное тело рядом, и это навевало странную тоску. Ему не хотелось, нет, но было несколько жаль. Чувствуя печаль Виктора, Аньель положил руку ему на плечо. Он хотел было что-то сказать, но никак не мог подобрать правильные слова. Все казалось неестественным и неправильным.
– Все в порядке, Аньель.
Как и обычно. У Виктора всегда все было в порядке, когда не было совершенно.
– Минут пятнадцать, а потом я сыграю тебе на рояле.
Аньель хотел было возразить, но решил, что это может причинить еще большую боль и без того израненному сердцу Виктора. Его глаза встретились с глазами Люмьера и на мгновение он даже забыл о своем стеснении.
– Ты не хотел бы принять участие в балете? – вдруг спросил Люмьер. – Конечно, твой дедушка против. Но я спрашиваю тебя, – предвосхищая возражение Аньеля, ведь Анри точно подобного не одобрял, сказал он.
На секунду Аньель замер, сбитый с толку внезапным вопросом.
– Если он узнает об этом, мне конец. Когда я в детстве высказал желание работать в театре, он наказал меня на целый месяц!
– Анри, как обычно, в своем репертуаре. Ты бы знал, как он меня не любил! – Виктор усмехнулся, припоминая былое. – Но, возможно, я смогу его уговорить.
