– Но ведь ты не собираешься оставить меня? Ты будешь жить еще очень долго!
– Я должен был обезопасить себя и свое дело на будущее. Я сделал это ещё в тот день, когда мы с тобой впервые познакомились. Когда ты впервые приехал в Италию. По правде, познакомились мы раньше, на третий день после твоего рождения.
– Бабушка и дедушка мне никогда не рассказывали об этом.
– Я помню твою мать. Правда, меня не было на свадьбе твоего отца.
– Вы были с ним близки в то время?
Аньель никогда не спрашивал Виктора о том, почему тот живет с отцом в Италии, хотя вопрос возникал в его голове сотни раз.
– У нас были странные отношения. Я был первым солистом Гарнье, когда твой отец предложил написать мой портрет. После этого у нас был, можно сказать, непродолжительный роман.
Мальчик некоторое время молчал, обдумывая услышанное.
– Тогда он был другим?
– Да. Совершенно. Он был добрым, ласковым и абсолютно влюблённым. Правда, при этом сомневающимся. Он мог бросить меня на две недели, на месяцы, и появиться, как ни в чем не бывало.
Аньель закусил губу и немного виновато посмотрел на Виктора.
– Скажи, а как ты понял, что тебе нравятся мужчины?
– Просто знал. Видел, чувствовал. Но, по правде, я вообще сомневался, что мне нравятся люди до определённого возраста. В театре меня заставили провести ночь с двумя балеринами, и это было малоприятно. Впервые я провел ночь с юношей в шестьдесят четвертом, но не могу сказать, что тогда я вынес для себя хоть что-то.
– А что, если мне тоже нравятся мужчины? – робко спросил Аньель, ощущая смущение.
– Тогда ты должен понимать, что путь тебя ждёт непростой. Наше общество не принимает таких увлечений, а дедушка все равно скажет, что ты должен жениться. – Виктор понимающе улыбнулся.
– Но, если я не хочу?! – возразил мальчик.
– Тебе пока мало лет, чтобы понимать, зачем это делается. Но когда время придёт, ты всегда можешь прийти ко мне за советом. Есть обязанности, а есть желания. Ты должен понимать разницу. Любить свою жену ты не обязан, но уважать и зачать наследника будешь должен, чтобы продолжить свой род. В этом нет ничего трагичного.
– Как отец?
– Как и все твои предки, полагаю. В этом нет ничего плохого. Исполнить свой долг и жить, как велит сердце, поверь мне, мальчик мой, меньшее из зол.
Они вернулись в гостиную, куда служанка подала горячий чай. Присев на софу, Виктор спросил:
– Кто-нибудь уже приглянулся твоей душе?
– Да, – ответил Аньель, густо краснея.
– Поделишься?
– Он сильно меня старше, – замялся тот.
– Возраст вопрос излишний. Хорош собой?
– Очень! Он умен и невероятно талантлив.
Люмьер улыбнулся.
– Будь осторожен с талантами. Я его знаю? Ты в праве не называть его имени, а оставить это своей тайной.
Аньель чувствовал, как горят его щеки. Мог ли он признаться Виктору, что был в него влюблен? На это у него не хватало смелости. Он боялся, что, услышав правду, тот прогонит его или рассмеется. И поэтому он поспешно ответил:
– Нет, вы не знакомы.
– Надеюсь, он добр к тебе и внимателен. Твои чувства взаимны?
– Не думаю, – для пущей убедительности он даже мотнул головой.
– Что ж, будь терпелив и настойчив, и тогда, быть может, он будет твоим. Себастьян добивался меня три года.
– Так долго!
Три года казались мальчику чуть ли не целой жизнью.
– Писал мне множество столь откровенных писем. – Люмьер широко улыбнулся.
– А ты отвечал?
– Лишь последний год. Писал ему музыку.
Виктор углубился в воспоминания.
– Мы встретились в Кафе де ля Пэ и поцеловались в тот день. Спустя четыре месяца я стал его.
– Какая красивая история, – мечтательно вздохнул Аньель.
– Когда-нибудь и у тебя будет такая. Надеюсь, с более счастливым концом.
– Не думаю, – искренне ответил мальчик. – Моя любовь так и останется безответной.
– Почему ты так думаешь? Ты тоже хорош собой и тоже талантлив. Умеешь играть на музыкальных инструментах, изумительно танцуешь и можешь кому угодно показать, какой ты замечательный. Так почему же нет?
– Я знаю, что он не ответит мне взаимностью.
– А ты спрашивал? – Люмьер усмехнулся и покачал головой.
– Нет, но уверен в отказе.
Он чувствовал, насколько безысходна ситуация.
– Тогда дождись, пока твоя любовь будет настолько сильной, что тебе не будет страшно получить отказ, и спроси его. Ты никогда не узнаешь, что получишь в итоге, если не попробуешь узнать.
– Хорошо, – согласился Аньель и понуро опустил голову.
– Хочешь, пойдём танцевать? Сегодня можно станцевать pas de deux. Я в настроении.
Аньель чуть улыбнулся и согласно кивнул. Всегда, когда он занимался с Виктором танцем, он чувствовал себя гораздо лучше. И пусть в обычное время он испытывал легкое смущение от близости с ним, в танце все забывалось.
– Я ведь рассказывал тебе, что в балете нет ничего более интимного, чем pas de deux? – сказал Виктор уже в зале, когда они переоделись к занятию.
Несмотря на то, что Виктору было за сорок, он был все в той же форме, что и пятнадцать лет назад. За фортепиано сидел дворецкий, который за дополнительную плату также был аккомпаниатором Люмьера.
– Да, это очень важный момент в балете, – согласился Аньель.
