– Виктор, тебе нельзя волноваться, – с неожиданной серьезностью проговорил Венсан.
Прозрачные глаза смотрели с неким ожиданием и интересом.
– Что, даже не прикоснешься?
– Если пообещаешь мне не перенапрягаться, – сказал Венсан чуть менее строго.
– Я лежу под тобой. Можешь все контролировать.
Его ладонь скользнула под рубашку и дотронулась до разгоряченной плоти. Его прикосновения были почти невесомыми, но все же Виктор издал слабый стон. Вдруг Венсана захлестнул страх. Он отстранился и попятился назад, чуть не упав с кровати. Люмьер тихо засмеялся и даже схватил де ла Круа, чтобы тот не свалился.
– Венс!
Венсан перевел на него испуганный взгляд.
– Я причинил тебе вред, – прошептал он, чувствуя, что готов расплакаться в любую минуту.
– Ровно до того момента, пока ты не отпрянул, мне было очень даже приятно.
Венсан вновь лег рядом с ним и прислонился к его груди. Слезы все же выступили на глазах, но он старался сдерживаться из-за всех сил. Виктор вздохнул и погладил Венсана по волосам.
– Давай лежать. Так будет лучше.
И в постели они провели по меньшей мере четыре часа, прежде чем пришло время ужина.
Всю прошлую ночь Аньель не мог сомкнуть глаз. Его мучили угрызения совести. Шум в голове усилился и к утру достиг такой громкости, что он не слышал даже собственного голоса. Поднявшись с кровати, он наскоро оделся и вышел из комнаты.
– Куда ты направляешься? – грозно спросил у него Анри, возникнув словно ниоткуда.
Юноша с трудом различил слова.
– Я хотел извиниться перед Виктором, – тихо проговорил он.
– Не сегодня. Ему необходим отдых, – отрезал герцог.
На лице Аньеля появилась несчастная гримаса.
– Я совсем не хотел говорить то, что сказал, – юный граф понуро опустил голову. – Мне очень жаль.
– Тебе стоило хорошо не раз подумать, прежде чем сказать ему такие слова, – в голосе Анри слышалось осуждение.
– Я знаю, что очень виноват. Самое малое, что я могу сделать – это извиниться.
– Самое малое, что ты можешь сделать сейчас – это не трогать его, – отрезал Анри. Он был зол, очень зол на внука.
Аньель развернулся и бросился в свою комнату, еле сдерживая слезы. Анри покачал головой и тяжело вздохнул. Все понимали, что это – не характер, но и мириться с такими проявлениями болезни было тяжело, к тому же Аньель мог своим поведением по-настоящему кому-нибудь навредить. Анри беспокоился о нем равноценно, как когда-то беспокоился о Венсане, но теперь понимал все происходившее даже лучше, чем двадцать лет назад.
Все собрались за ужином в шесть часов, и Виктор сперва есть отказался, решив, что тяжелое горячее блюдо для него не лучшая идея, и он подождет чего-то более легкого и с удовольствием выпьет разбавленный чай. Он сел за рояль в гостиной и ужин не по обыкновению подали туда, а не в столовую.
Люмьер все еще выглядел бледно, но не так уж и плохо, по сравнению с предыдущим вечером. Он наигрывал свой собственный балет, о котором говорил чете де ла Круа и Венсану утром, и не смотрел на тех, кто собрался в гостиной. Он сидел с закрытыми глазами, а его руки порхали над клавиатурой. Аньель сидел в углу и виновато изучал собственные руки.
Когда Виктор стал играть что-то менее эмоциональное и более неспешное, Анри заговорил.
– Мы приняли решение на твой счет. Поезжай в Кембридж.
Люмьер даже не слушал разговор. Он уже все решил. Он слушал только свою же музыку, напрочь отдалившись от всего, что происходило в гостиной. Аньель поднял голову и посмотрел на дедушку.
– Я должен извиниться перед вами всеми за свое вчерашнее поведение. Я не имел никакого права повышать голос. Мне так жаль, что это произошло.
– Надеюсь, ты сделал выводы из сложившейся ситуации, – кивнул Анри. – Это недопустимо.
– Да, – он посмотрел ему прямо в глаза. – Это больше не повторится, клянусь вам.
Герцог кивнул. Жозефина вздохнула и покачала головой.
– Посмотрим, Аньель, – вставила она.
– Вы правда не против того, чтобы я учился в Англии? – нерешительно спросил он.
– У нас есть сомнения на этот счет и немалые, но мы приняли твой выбор, – ответил герцог.
– Спасибо, – ответил тот, а затем встал и подошел к Венсану.
– Я должен извиниться и перед тобой, отец. Я наговорил множество ужасных вещей и, знаю, мне нет прощения. Но я люблю тебя и это правда.
Венсан нервно улыбнулся. Ему было очень жаль мальчика, и он чувствовал свою вину за то, что тот унаследовал от него ужасный недуг. Он кивнул в сторону Виктора и произнес:
– Не передо мной ты должен извиняться.
Виктор же перешел на Шопена со своих произведений. Так было как-то спокойнее. Он прекрасно слышал все то, о чем говорили, да и, что лукавить, слушал, но старался быть спокойным. Безусловно, это его волновало.
Аньель кивнул и неуверенно подошел к роялю.
– Виктор, – начал он отчего-то охрипшим голосом, – я так виноват перед тобой. Все эти годы ты был мне лучшим другом и наставником, а вот чем я тебе отплатил. Я не
