Пока одна рука вовсю ласкала член Аньеля, вторая зарывалась в его волосы, сам Чарльз чувствовал, настолько твердой стала его собственная плоть, как стало жарко и дыхание буквально сперло в груди. Руки Аньеля принялись ласкать тело Чарльза. Он ощущал его жар под одеждой. Сначала инстинктивные и неумелые, постепенно его движения стали уверенней. Страсть затуманила его разум. Де ла Круа чувствовал, что готов взять Гэлбрейта прямо здесь, на столе.
– Молодые люди, – раздался чей-то строгий голос. – Здесь вам не клуб по интересам подобного рода. Могу я попросить вас либо прекратить, либо удалиться?
Чарльз оторвался от губ Аньеля и посмотрел на говорившего совершенно осоловело и непонимающе. Все происходившее его сильно дезориентировало. Аньель ничуть не смутился и, поспешно приведя себя в порядок, поднялся на ноги. Он что-то проговорил, а потом достал из кармана несколько купюр. Мужчина неодобрительно покачал головой, но ушел, вернувшись через минуту с ключом от комнаты.
– Пойдем, – шепнул Аньель на ухо Чарльзу.
Гэлбрейт поднялся, опрокинул в себя остатки скотча и отправился за Аньелем в то место, где были столь необходимые кровать, тишина и уединенность. Как только за ними закрылась дверь, Чарльз нашел себя прижатым к разгоряченному телу Аньеля, пока руки последнего сдирали с него пиджак и рубашку. Раздев Чарльза по пояс, он принялся покрывать его тело жаркими поцелуями. Аньель слышал, как участилось дыхание Гэлбрейта. Буквально сорвав с него брюки, Аньель огладил его обнаженную плоть. Чарльз было хотел спросить, что был ли Аньель уверен, что хочет этого, но почему-то не решился задать этот вопрос, вскоре оказавшись у стола. Гэлбрейт опирался на него ладонями, пока слышал, как де ла Круа расстегивал свои брюки. Его член дернулся в нетерпении. И хотя у Чарльза никогда не было подобного – с мужчиной – секса, он осознавал, как сильно ему хотелось. Гэлбрейт подозревал, что для Аньеля это был первый раз, а потому, несмотря на то, что ему хотелось скорее продолжить, он сказал:
– Тебе нужно чем-то увлажить член, иначе ты себе навредишь. Найди что-то. И меня тоже желательно.
Аньель на мгновение удалился и вернулся с вазелиновым маслом. Тщательно увлажнив им плоть, он развернул к себе Чарльза для нового страстного поцелуя, а затем вошел в него с неожиданным напором. Он чувствовал, как все его тело буквально содрогнулось от нового ощущения. Его разум вновь помутнел уступив место сумасшедшей страсти. Если на какое-то мгновение Чарльз хотел его остановить в побуждении лучших чувств и правильного поведения, Гэлбрейт, чье тело ни разу не было подчинено мужчиной, хрипло выдохнул и вцепился в столешницу. Ощущать член Аньеля внутри было больно. Рука де ла Круа накрыла его разгоряченную плоть, ритмично двигаясь. С губ Аньеля сорвался стон. Закрыв глаза, тот отдался чувствам. Темп его движений нарастал, постепенно достигая наивысшей точки. Когда все закончилось, он тяжело прислонился к деревянному краю столешницы и посмотрел на Чарльза. Чарльзу хватило сил только присесть на стоявший у стола стул и тяжело вздохнуть. Он кончил благодаря руке Аньеля. Сняв очки, тот вернул де ла Круа взгляд. Страсть, равно как и гнев, прошла, уступив место новому чувству. Аньель ощутил, как его захлестнула волна неконтролируемого страха. Он совершенно не понимал, почему поступил подобным образом, и чувствовал вину перед Чарльзом.
– Я сделал тебе больно? – спросил тот, с трудом заставляя звучать свой голос ровно.
– Сделал, но не слишком. По-другому и быть не могло. – Гэлбрейт потянулся к своему портсигару и закурил папиросу. Вторую он протянул Аньелю.
– Прошу, прости меня. Я не знаю, что на меня нашло. – На глаза Аньеля навернулись слезы и ему пришлось сделать глубокий вдох, чтобы не заплакать.
– Все в порядке, Аньель. Это ведь был просто секс. Со своими издержками.
Де ла Круа обхватил себя руками и посмотрел на Гэлбрейта.
– Ты мне очень нравишься.
– Ты мне тоже. – Чарльз чуть улыбнулся, а потом взял Аньеля за руку. – Послушай, – Гэлбрейт погладил его по ладони, – all Ding w"ahrt seine Zeit.^1
Де ла Круа слабо улыбнулся.
– Ты меня не возненавидишь?
– Нет, не возненавижу.
Окинув комнату взглядом, Аньель поморщился.
– Только посмотри, где мы оказались. Здесь довольно уныло, не находишь?
– Предлагаю как можно скорее отправиться в гостиницу. Я чертовски голоден и хочу забраться в постель.
– Абсолютно поддерживаю твое решение.
До отеля они добрались ближе к полуночи, заказав в номер ужин, которого хватило бы на четверых. Лондон накрыло дождливой темной ночью. Когда они вернулись в Кембридж, жизнь вернулась в свое привычное русло. Аньель больше не заговаривал о случившемся. Все свободное время он по-прежнему посвящал чтению, но теперь все чаще засиживался допоздна в библиотеке. Ему было стыдно перед Чарльзом, и он не знал, как может загладить свою вину.
