Она подняла голову, смотря на парня с непониманием, но как бы он не хотел увидеть ненависть в её глазах, чтобы не было так больно – её там не было. Нет, она не плакала. Она и не думала плакать, она запретила себе делать это, как бы больно не было, слёзы – это слабость. Ей было больно, в груди жгло от осознания того, что Малфой всё-таки просто играл с ней, как и играет всегда.
– Я ведь верила тебе, – прохрипела Гермиона, смотря как дрожащие руки Малфоя сжимают собственную палочку.
Он молчал, делая ещё большей и в конечном итоге бросил усыпляющие чары, не в силах кинуть что-то болезненное. Она была его слабостью и если это узнают Беллатриса и Нарцисса – ему пиздец. Поэтому он должен был убедиться в безопасности любимой, оттолкнуть её, заставить ненавидеть.
Склонившись над спящей девушкой Малфой коснулся ледяными губами её щеки и погладил костяшки правой руки, задевая кольцо, которое она не снимала никогда, кольцо, которое подарил он сам, чтобы Гермиона была в безопасности. А ведь Малфой ещё тогда знал, что всё так просто не закончится. Пусть Волан-де-Морт побежден и мертв, пусть его отца убил Чертов Поттер, но скрывшиися пожиратели будут мстить и Драко был один из них и его целью было убийство Поттера, точнее его целью было доставление золотого мальчика Беллатрисе, а остальное сделают другие пожиратели.
Поднявшись на ноги с Гермионой на руках, парень положил её на кровать, укрыв одеялом и не смог перебороть себя, чтобы заставить её забыть о том, что между ними было. Он не смог, не смог стереть её воспоминания, потому что тогда бы он снова был морально мертв, как несколько месяцев назад. Да, он черт возьми, эгоист и всегда им был, он хотел быть с Гермионой, но это невозможно, пока пожиратели на свободе, пока он под их контролем, пока он боится за жизнь той, которая дышит ради него.
– Обливэйт, – тихо произнес Драко, соленые слёзы потекли по щекам. Боль разрывала грудь, сердце ныло, билось так быстро и отчаянно.
Теперь она забудет, что чувствовала к нему, забудет, что он спас её множество раз, что он позволил ей быть рядом, что был с ней настоящим… был собой.
Она будет помнить лишь то, что ненавидит его, так сильно, что захочет убить за то, что скоро провернет. Он знал, что она спасет золотого мальчика и они победят Беллатрису, его мать и остальных пожирателей. Он знал, что в её глазах будет лишь обжигающая ненависть, ненависть к нему…
Он позволит ей убить себя, потому что смысла жить не останется, он позволит ей решить его судьбу, распорядиться его жизнью, а сейчас, пока никто не видит, он плачет, держа за руку девушку, которая дорога ему, которую он любит, чёртову гриффиндорку, которую спасает от его неправильной любви, убивая себя.
– Я люблю тебя, – он коснулся её губ, чувствуя любимый вкус корицы и ванили. Он понимал, что этот поцелуй последний для него, больше он никогда не прикоснется к таким желанным губам. Больше не увидит теплоту в глазах горького шоколада, больше не увидит улыбки, которую так сильно любит, которая заставляет улыбаться его, не услышит заразительный смех из её уст, не прикоснется к кудрявым, каштановым непослушным волосам, не почувствует запах её кожи. Никогда. Никогда. Никогда.
Он шел по коридорам Хогвартса, за окном стояла глубокая, непроглядная ночь. Он был раздавлен, разрушен, убит… Но на лице отражалось лишь ледяное спокойствие, а в глазах – пустота.
Произнеся пароль, он вошёл в гриффиндорскую гостиную, уверенно шагая в комнату мальчиков, чтобы доставать Поттера пожирателям.
Оказавшись, в комнате он быстро и бесшумно, словно ниндзя пробрался к кровати Золотого мальчика, которого заранее опоил усыпляющим зельем. Отодвинув полог, Малфой нашел портключ и через секунду растворился в воздухе вместе с Поттером. Никто даже не проснулся.
Утро пришло совсем скоро и радовало он совсем не хорошими новостями. Как только Гермиона проснулась в выручай -комнате, то почувствовала какую-то пустоту внутри, будто чего-то нехватало,но не придала этому значения, быстро приведя себя в нормальное состояние с помощью косметических чар, Гермиона вышла из выручай-комнаты, уверенно шагая в сторону гриффиндорского крыла, но неожиданно её перехватила какая-та девушка-когревранка.
– Макгонагалл сказала немедленно подняться к ней, пароль тот же, что и был раньше, – сказала девушка и тут же ушла, оставляя Гермиону в полном непонимании, но та всё же направилась к Миневре, нахмурив брови и думая о том что же такого могло произойти.
– Здравствуйте, – Гермиона вошла в кабинет, не сразу замечая Рона Уизли, её удивило то, какие лица была у обоих, будто произошло что-то серьёзное.
– Что произошло? – тихо, но взволнованно спросила Гермиона, подойдя к столу, за которым сидела грустная и обеспокоенная женщина.
