Души не уходят далеко от нас. Они продолжают жить рядом, как бы мы не желали от них отдалиться. Каждый день, каждую минуту они находятся рядом, пытаясь донести до нас ту информацию, которую не успели сказать прежде или просто не смогли из-за времени. Они бывают тёмными, желающими заполучить живое, а бывают и такие, которые сложно куда-то отнести, ссылаясь на их поступки и историю. Этот мир, мир людей, создан не только как отдельна форма жизни, но и как эксперимент, суть которого заключается в объединении и согласии отдельных миров. Я был рождён здесь, но душа моя никогда не была похожа на человеческую. Да, когда моя сущность спала внутри меня, я считал, что смогу стать человеком, но кого я обманываю. В моих жилах течёт кровь, ядовитая и смертельно опасная для людей, а моя душа проклята с самого рождения. Мы носим имена людей, их лица, одежду, пытаемся вжиться в их традиции, чтобы стать похожими на них. Я неоднократно задавался вопросом: «Зачем нам это?», но все мои искания ни к чему не приводили. Это было втеснено в мой разум, было сочтено за норму нашего существования. Мы, демоны, с давних времён начали своё существование среди людей, всячески им подражая. Вся эта человеческая жизнь, сами люди были всегда для нас загадкой. Чарльз и Тереза никогда не говорили мне, что мы другие, как и не объясняли наше отдаление от людей. Я понимал их, хоть они ничего и не объясняли. Мы, единокровные, в чьих руках всегда находилась власть над низшими чинами демонов, знали о людях больше, больше видели и могли изучить. Со временем наша внутренняя тирания начала исчезать. Мы перестали забирать у людей души в качестве пропитания, храня в тайне свои охотничьи инстинкты. Сколько всего людей мне удалось увидеть за годы своего взросления. Они были разных возрастов, для меня все они были одинаковы, точно как и сейчас, но одно я видел иначе, то, что должно делать человека особенным, неповторимым. Их души порой были похожи на самое искренне произведение искусства, некоторые были излишне вычернены, а другие и вовсе ужасны, невероятно очернены. Очернение касается многих душ, если те были потрёпаны сильными чувствами печали или сожаления. Люди не чувствуют своего очернения души, но вот мы, иные существа, подвергаемся ему, точно какой-то неизлечимой заразе, постепенно уничтожающая в нас всё живое, присущее обличию человека. Теряя свой облик человеческого сознания, мы постепенно одолеваемся своей сущности, которая в глубине души присуща нам в собственном мире. Признаться, ни одна душа, что проходила мимо меня за всю мою жизнь, не могла меня заинтересовать, но вот, что я нашёл совсем недавно. Вейн. Она, безусловно, очаровательна, безгрешна и удивительна. Не зря сам ангел обратил на неё внимание, но для него уже всё слишком поздно. Её душа отныне принадлежит мне, точно так же, как и её хрупкое сердце, хранящее любовь и веру. Кто бы мог вообще подумать, что я, единокровный демон из семьи тёмных графов, обращу внимание на человека. Но она стоит моей репутации. Я бы мог просто вырвать из её тела эту прекрасную душу, но тогда я опечалюсь, лишившись этих дивных небесных глаз и этого мелодичного голоса, который меня успокаивает.
Когда я играл в партию шахмат с Эндианом, до моего плеча, казалось, кто-то дотронулся. Знакомый холодок пробежал по телу, а после тихий голос прошептал на ухо: «А со мной не хочешь сыграть?» Тяжёлые шторы едва шелохнулись, и огромные часы на стене пробили ровно полночь.
По улицам Сан-Лореила брела одинокая душа, пряча под своим чёрным плащом серебряный револьвер, на котором красиво блестела надпись, давно выгравированная на рукояти. «Неси свет, дитя моё» Незримый светом солнечного диска серого городка, охотник имел право нанести удар по любому существу, лишь усомнившись в нём. Но он помнил, что не все твари заслуживают его смертоносной пули. Его миссия в городе была неоднозначна. Следуя приказам клана Александровски, он в душе противился приказам куратора, хоть и знал, что иначе в клане ему нет места. Его фарфоровое сердце в груди не было научено ни страху, ни радости, ни любви. Зачем кукле чувства, если из него вышел превосходный убийца, не знающий слов пощады? Вот именно, это-то и нужно было клану. Его ноги легко ступали по полночным переулкам городка. Чёрные глаза, не имеющие белка, уверенно смотрели вперёд, в будущее, бросая вызов самым лютым человеческим кошмарам. Нет, человеком он не был, но его жажда в оказании помощи была настолько сильна, что он временами мог почувствовать себя живым. Это чувство наполняло его, а он пользовался этим, предоставляя себе возможность забыть о своей кукольной натуре.
— Данте, подожди меня! Да стой же ты! — пронёсся по городу запыхавшийся крик двенадцатилетнего мальчика, в руках которого был громоздкий медный крест с яркими рубинами, — Я давно шёл за тобой, но ты меня не слышал.
Схватив паренька за руку, Данте подтянул его к себе, схватившись за рукоять своего револьвера, готовясь вот-вот им воспользоваться.
