- Неужели ты хочешь, чтобы армии, что расположились вокруг, разгромили нас еще до того, как мы подберемся к челюстям льва?
Сигэзанэ негодующе взглянул на Кодзюро. Тот, не вставая с колен, решительно подался вперед и сказал Масамунэ:
- Сейчас наша недостача в силах весьма очевидна. Доно, сейчас у нас нет иного выхода, кроме как объединиться с Такедой. Мы вернулись, чтобы защитить родину, наш Сэндай…ясно, на чем нужно держать акцент. В нашем воскрешении нет ни капли амбиций - мы вернулись, чтобы защитить здешний народ. Дабы обладать этой землей, Могами уже разрушает ее здания и убивает людей. Мы должны уничтожить Могами, пока он не стал виновен в смерти других.
Слушая Кодзюро, Масамунэ оставался совершенно неподвижен. В каждом из доводов была своя правда, но одно было доподлинно верно: они вернулись не затем, чтобы участвовать в Ями Сенгоку, но затем, чтобы защищать Сэндай от завоевания Могами до самого конца. Устранение угрозы, что мешалась под ногами, было наипервейшим делом, как и сказал Кодзюро, но…
Но Масамунэ тревожился еще кое о чем.
“Мама и Кодзиро с Могами…”
Если вести, которые принес Косака, правдивы…
Его мать, Есихимэ, приходилась младшей сестрой Могами Есиаки. Она вошла в клан Датэ, чтобы остановить распри между двумя кланами, но все же оставалась верной Могами. Тогда Есихимэ сомневалась, что одноглазый Масамунэ сможет стать главнокомандующим. Она пророчила успех и место главы клана своему младшему сыну Кодзиро и предпринимала бесчисленные попытки устранить Масамунэ. Чтобы на корню пресечь это волнение, Масамунэ пришлось убить Кодзиро.
Горькие воспоминания тех далеких дней еще жили в Масамунэ.
“Всего лишь самозащита.”
У него не было выбора. Сколько раз он пытался оправдаться перед собой, смягчить эту невыносимую вину - сознание того, что он убил брата собственными руками. Неудивительно, что в итоге он стал еще больше ненавидеть мать, которая не доверяла ему.
После тех событий Есихимэ, не скрывая шока, вернулась в Енэзаву(11). Десятки лет спустя, когда Есихимэ доживала свои годы, мать и сын все же смогли примириться, оба изнуренные жестокостью и одиночеством семейной усобицы.
“Значит, после смерти все вернулось на круги своя…”
Вот что давило грудь Масамунэ. Только естественно, что Кодзиро не благоволил брату. А мать, Есихимэ…
“Неужто она так и не простила меня…?”
…И Масамунэ потупил взгляд единственного глаза…
Внезапно люди у входа в поместье заволновались. Сигэзанэ и остальные одновременно оглянулись.
- !
- Что…
Кодзюро первым вскочил на ноги, затем - вассалы семьи. Сигэзанэ, собираясь выйти вслед, оглянулся на Масамунэ.
- Доно…
Масамунэ поднял серьезный напряженный взгляд и встал:
- Что такое, Кодзюро?
- Доно.
Масамунэ проложил среди вассалов путь ко входу и увидел на руках Кодзюро незнакомого парня.
- …!
А позади стоял Косака Дандзе.
- Что вы хотите этим сказать, Косака-доно?
- Простите за причиненное беспокойство. Все вышло так внезапно.
- Кто этот юноша?
- На него напала одна из подчиненных Могами, а я его спас. Если вам не слишком трудно, не могли бы вы выделить ему комнату и заняться его ранами…
Масамунэ резко взглянул на Косаку:
- Он из ваших знакомых?
- … - лицо Косаки осталось таким же холодным.
- Следует приготовить постель, - вежливо проговорил Кодзюро. - Цунамото-доно, пожалуйста, проследите за приготовлениями.
Кодзюро и несколько других вернулись в дом. Косака, скидывая плащ, сказал Масамунэ:
- Ночь нынче что-то холодная, не правда ли? Взываю к вашей снисходительности, не примете ли меня на ночлег? Уже слишком поздно возвращаться в отель.
- Я не возражаю…
- Могу я рассчитывать на душ? А еще, вероятно, на свежую одежду и чашечку кофе… - продолжал Косака, ступая в комнату.
Люди в усадьбе засуетились. Косака, будто сознавая свою навязчивость, остановился на полпути в залу и внезапно развернулся к Масамунэ:
- Датэ-доно.
- ?
- Когда юноша придет в себя, будьте с ним поосторожнее.
- Что?
Косака ухмыльнулся:
- Он не простой человек. Похоже, трудности могут возникнуть и у Датэ-доно.
- …Что вы имеете в виду?
- Он из клана Уэсуги.
Масамунэ насупился. Позади него Сигэзанэ и остальные замерли от удивления.
- Уэсуги? Но ранее вы говорили, что Кагекацу-доно не переродился…
- Вероятно, вы знаете, что у лорда Кэнсина было два приемных сына?
- ?
- Лорд Кагекацу и еще один - Уэсуги Кагетора. Тот юноша - лорд Кагетора.
- !
И все пораженно вздохнули. …Уэсуги Кагетора!
Косака - его улыбка стала еще шире - проговорил:
- Также он главнокомандующий истребителей онре лорда Уэсуги, Призрачной армии Уэсуги. Их еще называют “Яша-шуу Уэсуги”, и этот юноша - перерожденный.
Масамунэ изумленно посмотрел на бесчувственного Такаю, а когда оглянулся через плечо, Косака уже вышел в залу.
“Уэсуги Кагетора…”
Легкое напряжение мелькнуло по лицу Масамунэ, придавая ему жесткость.
На закате, в укромном уголке сада…
Мама присела среди любимых ею моховых роз и срывала цветы один за другим.
Он стоял сзади, наблюдая.
Как будто она обрывала все его воспоминания.
Выражение лица мамы, когда она оглянулась…
Словно она просила прощения у детей…
Словно она просила прощения…
