- Его можно было бы сделать королевской столицей. Пусть мечта Осю иссякла давным-давно, не кажется ли тебе, что нынешней мощи Сэндая более, чем достаточно, чтобы стать королевской…японской…столицей?
- …
- Моим желанием было сделать Сэндай такой столицей, как он есть ныне.
Масамунэ с довольным лицом поднялся по лестнице. Такая немного разочаровался: он не мог выявить никаких особенных стремлений в словах Масамунэ.
“Да что же он…”
- Что? За деньги? - нахмурившись, изумленно воскликнул Масамунэ на входе. - Нужно платить за вход? Я умер не так по-дурацки!
Кодзюро иронически ухмыльнулся:
- Возможно, это за ваше путешествие по Року До.
- Этот мир стал странным, - вздохнул Масамунэ. - Обожди меня здесь, Кодзюро.
- Но я взял достаточно денег, чтобы и за себя заплатить.
- Не в том дело. Я хочу, чтобы вошли лишь мы двое.
Кодзюро криво улыбнулся и, наблюдая, как они входят, проговорил только:
- Будьте бдительны, мой господин.
Зуиходэн возвышался сразу за входом. Масамунэ пригласил Такаю внутрь и остановился посмотреть на собственный мавзолей.
- Красивый мавзолей, правда, Оги-доно? Даже у Тоетоми Хидэеси такого нет, - гордо сказал он. - Тебе не кажется, что то, как человека предали земле, говорит о его жизни?
- …
Такая, наконец, разлепил губы и спросил в лоб:
- Это вы спасли меня…от той женщины?
Масамунэ оглянулся, Такая смотрел на него в упор.
- Мы позаботились о тебе, но вызволил тебя наш гость.
- Гость? Это…
- Что… - спокойно поинтересовался Масамунэ, - ты там делал? Предвидел, что появится кто-то из Могами?
Хоть Такая и смолчал, ответ был ясно написан у него на лице - Масамунэ же был словно закрытая книга.
- Ты что-то знал, верно? Не скажешь ли? Что там делала Могами.
- Я… - Такая отвел взгляд, - я думал, что это Датэ разрушали здания и призывали духов.
- Призывали… Так ты знал о призыве усопших?
- Немножко вроде, но для чего - понятия не имею. Но я так просто им не позволю убивать и калечить невинных людей, - Такая ясно взглянул на Масамунэ. - Я не допущу, чтобы в битве привидений гибли живые.
- Воистину это твое право.
- Ну почему вы вообще вернулись? Вы ведь все покойники, нет разве?! И из-за того, что вы вернулись, многих вот-вот втянет во все это и убьет! Да это просто…не должно так быть! - раскричался Такая, в минуту обозлившись. - Ваша жизнь прошла! Вы не можете ее вернуть!
- !
Масамунэ невозмутимо смотрел на Такаю, который задыхался от вспышки гнева, потом проговорил:
- Мы здесь не за тем, чтобы заново прожить жизнь.
- ?
- Наша судьба в прошлых жизнях была волею небес. Мы ничего не можем, кроме как оплакивать ее. Никто не может прожить жизнь заново. Но если б я мог… - глаз Масамунэ смеялся. - Все было бы по-новому.
- …!
Проследовав дальше, Масамунэ глянул через плечо на напряженное лицо Такаи:
- Расслабься. Мы желаем лишь уберечь земли Сэндая.
Такая таращился на широкие плечи Масамунэ, на которые однажды лег груз заботы о стране. Семь десятилетий он нес на своих плечах проблемы всего народа.
“Истинны ли его чувства…?”
Такая зашагал следом.
- Оги-доно, твои родители в добром здравии?
От такой неожиданной смены темы Такая впал в ступор.
Родители…
Он слегка нахмурился:
- …Ага…
- Понятно, - Масамунэ скользил взглядом по ряду толстых высоких кедров. - Даже те, у кого нет детей, имеют родителей. Живы они иль разделены смертью…тот факт, что они родители, не меняется.
- …
- Мы начинаем жизнь в утробах матерей: наши матери - наш дом. Можно сказать, от них мы произошли, и это не изменить, пусть наша плоть разрушена. У меня есть единственная мать, которая меня произвела на свет, - он прищурил глаз. - Но несмотря на то, что у ребенка мать одна, не всегда бывает так, что у матери один ребенок.
Такая, не ухватывая суть монолога Масамунэ, выглядел сомневающимся. Кажется, тот говорил о себе.
- Хоть всю жизнь я не желал презирать его…именно один глаз не позволял матушке любить меня, и детское мое сердце проклинало это уродство.
Такая снова взглянул на лицо Масамунэ.
- Я снова и снова осознавал, что дело было в беспокойстве за будущее клана Датэ, но… Невыносимо, когда тебя отвергает и ненавидит собственная мать.
- …
Образ Савако в саду моховых роз всплыл в воображении Такаи. Мама, которая с улыбкой смотрит на своего ребенка…не на Такаю.
- Это…неправда.
- ?
- Родители здесь совсем не при чем. Я это я. Я себя выковал, я себя вырастил, так что тут такого? Все одинаковые. Происхождение или что-то там еще никакой роли не играет, разве нет?
- …Не играет, а?
- Когда глядишь на неудачников, они в конце концов такие же, как и все остальные. Только дети не жалуются, с какими бы бездельниками они не жили. Потому что, даже если они и думают, мол, почему я живу с такими предками, они с этим ничего поделать не могут. Получается, пускай им приходится просто терпеть это, пускай они не могут ничего, кроме как сносить промахи родителей, получается, они все равно должны пойти и сказать “Спасибо, что родили меня”?!
Масамунэ не сказал ни слова.
