Случай коррупции, связанный с финансированием и покупкой земли для курорта, раздулся в грандиозный скандал, вовлекший всех — от банков до правительства. Взятки брали начало из большой, основанной в Сэндае компании по продаже недвижимости. Двое из ее исполнительного штата, наиболее тесно связанные с этим случаем, погибли.
Работая самостоятельно, Наоэ использовал ментальную разведку и гипноз, чтобы внедриться в судебный процесс, и применял все имеющиеся в распоряжении методы, пытаясь собрать информацию и докопаться до истины. В итоге он все же вышел на человека, который, кажется, имел отношение к Ями Сенгоку: Уэсима, важная шишка в National Diet и член правящей партии префектуры Ямагата, который очевидно имел с компанией по продаже недвижимости давние связи и долгое время поощрял ее. К тому же он вроде был замешан и в этом случае.
Уэсима был заместителем лидера очень влиятельной фракции в партии, которая правила на данный момент. Фактически, он являлся одним из претендентов на должность президента на осенних выборах.
Но теперь, когда пролился свет на эту круговерть с коррупцией…
«Наверное, Уэсиме предстоит очень тяжелая осень…»
Убийства, призванные уничтожить свидетельства взяточничества, — вот так Наоэ объяснял эти странные смерти. Конечно, смерть от собачьих укусов в собственной постели — в высшей степени необычный способ убийства… практически почти невообразимый.
По крайней мере, с нормальной точки зрения.
Но только не в том случае, если тут задействованы онре.
Происшествия могли бы быть вполне вероятными, если Уэсима как-то сговорился с оншо Ями Сенгоку, чтобы избавиться от подозреваемых во взяточничестве. Возможно, Уэсима пожелал заключить эту сделку, пытаясь устоять при шторме, в котором на чашу весов были поставлены его кандидатура в президенты и карьера в Diet.
Движимый этими догадками, Наоэ преследовал Уэсиму примерно неделю. Тот вернулся домой, в Ямагату, и дальнейших действий не предпринимал. Наоэ тщательно проверял людей, входящих в дом и выходящих из него, в полной мере используя для сбора информации гипнотическое внушение. Наконец он выяснил личность оншо, с которым сговорился Уэсима, так же как и подробности самой сделки.
То был Могами Есиаки.
А сделка заключалась в использовании тела Уэсимы в качестве вместилища для души Могами Есиаки.
— Ясно. Значит, они начали призывы мертвых.
Сидя в Сефиро и куря сигарету, Наоэ разговаривал с Аяко по сотовому через день после того, как она и Такая прибыли в Сэндай. Так они обычно поддерживали связь друг с другом. Вокруг дома Уэсимы был возведен барьер и вся шиненха блокировалась, так что Наоэ мог только использовать подслушивающие устройства и тому подобное, чтобы иметь представление о том, что делается внутри (жучки Наоэ тайком цеплял на людей, что входили и выходили). Радиоволны доходили до его номера в отеле, однако Наоэ припарковал автомобиль около дома и наблюдал оттуда, чтобы немедленно действовать в случае чего.
— Так крушение зданий определенно имеет отношение к Ями Сенгоку, — поморщился Наоэ.
— А по словам Кокуре-сан, похоже, оншо один за другим появляются в городе, — добавила Аяко. — Мне нужно провести более тщательную ментальную разведку, однако аура земли в самом деле странная.
— Странная? Дзикэ[49] изменилась?
— Не знаю, изменилась или нет, но она не естественная. Не похоже на обычное скопление аур людей и духов, скорее на что-то призванное или управляемое. Просто чувствуется как-то странно.
— Управляемая аура? Ты еще не выделила связи между ней и призывами мертвых, нет?
— Ммм, несомненного доказательства у меня еще нет, но, думаю, к следующему нашему разговору будет.
— Ясно. Это-то меня и тревожит. Чтобы мы не делали, прежде всего нужно выловить оншо, которые творят эти призывы, и изгнать их чем скорее, тем лучше, пока не пострадало еще больше невинных людей. Сама справишься?
— Думаю, вполне.
— … Ну тогда я на тебя полагаюсь, — проговорил Наоэ, заканчивая беседу, однако спустя момент молчания поинтересовался: — Как… Кагетора-сама?
— Кагетора? Полагаю, у него была тренировка с Кокуре-сан. Учился медитировать.
— И хорошо получается?
— Нууу, — смущенно протянула Аяко. — У него определенно недюжинные способности Уэсуги Кагеторы, да и Кокуре-сан его нахваливает, но кажется, проблема в нем самом.
Наоэ удивился:
— Самовнушение?
— Да нет, не то. Думаю, дело в личности Оги Такаи. Он необычно растерянный с тех пор, как приехал в Сэндай. Знаешь, Наоэ, ты ничего не слышал, нет? Ничего про Сэндай?
— Нет…
На самом деле, хоть Наоэ и хорошо знал Уэсуги Кагетору, таких же точных сведений про Оги Такаю у него не было. Такая не рассказывал про себя и отказывался пускать в душу других людей.
«Хотя я слышал, что его родители развелись несколько лет назад…»
— Знаешь, Наоэ, в нем больше от ребенка, чем он пытается показать. Он сразу отталкивает людей, но тебе не кажется, что глубоко в сердце ему хочется от кого-нибудь зависеть?
Наоэ распахнул глаза. Аяко продолжала:
— Он… Интересно, откроет ли он душу хоть кому-то?
— Харуиэ?
