— Наоэ, я и правда думаю, что тебе надо быть с ним, — настойчиво проговорила Аяко. — Для него… для Оги Такаи, мы просто чужаки, которых он вдруг встретил, но мы обязательно наладим с ним новую связь. Возможно, Оги Такая — не Уэсуги Кагетора — начинает видеть в Наоэ Нобуцуне кого-то, нужного ему?
— Чего ты вдруг…
— Он обеспокоен. В смысле, так вот внезапно он — Уэсуги Кагетора и его втянули в Ями Сенгоку… он больше не знает, кто он такой, естественно, ему нелегко. Надо, чтобы с ним кто-то был. Он ранимее, чем кажется. Гораздо более хрупкий и ранимый, чем малыш Юзуру.
— Харуиэ.
— … — с момент Аяко молчала, а потом тихо решилась: — Я начинаю думать, что он не Кагетора.
Наоэ моргнул.
— Да потому что он не знает ничего! И личность у него совсем другая! Кагетора был и внимательным, и вежливым, и надежным, и интеллигентным… он был совершенством! Но этот мальчик совсем другой! Как будто совсем другой человек! Вот только… когда ему трудно, то выражение в глазах такое же, как у Кагеторы.
По лицу Наоэ скользнула слабая тень боли.
— Я понимаю, что ты пытаешься найти замену Кагеторе, но это, наверное, ранит мальчика. Когда я увидела вас в Мацумото и заметила то доверие, которое существовало между вами давным-давно, то действительно была счастлива. Я не хочу, чтобы история повторилась.
— Харуиэ.
— Пожалуйста, будь с ним… Пожалуйста, будь с Оги Такаей, с этим ребенком, который не Кагетора, и помоги ему.
Наоэ молчал. А потом, потупив взгляд, тихо ответил:
— … буду.
Они распрощались.
Наоэ откинулся на спинку сиденья и закрыл уставшие глаза. Слова Аяко звучали у него в ушах:
Я не хочу, чтобы история повторилась.
«… я не дам истории повториться…» — будто в ответ, пробормотал он про себя. Непрерывно он отпечатывал эти слова в сердце — что, если бы у него был шанс все переделать, он не дал бы истории повториться; что он не сделал бы ничего, что могло бы опечалить этого человека или причинить ему боль. И так далее, даже если бы ему пришлось обманывать себя…
Это нетрудно.
Он мог стерпеть мучительную ложь самому себе — это было ничто по сравнению с тем, как Наоэ ранил его.
Тебя одного я не прощу до конца вечности!
Слова отречения тридцатилетней давности, брошенные в лицо Наоэ, будто проступившие в крови Кагеторы, день за днем всплывали в его памяти. Но теперь голос Оги Такаи произносил эти слова, слова, которые убивали Наоэ — и последние несколько дней тот вскакивал по утрам в холодном поту.
«Наверное, я просто устал».
Наоэ в задумчивости поднес к губам сигаретный фильтр. Эти дни он не высыпался, и теперь искренне сожалел, что не проявил благоразумия и не попросил помощи у Нагахидэ (Ясуда Нагахидэ — он же Чиаки Сюхэй — оставался в Мацумото, приглядывая за Наритой Юзуру). Осознавая, что собирался зарыться в работу, чтобы избегать Кагеторы, Наоэ погрузился в депрессию еще глубже.
Возможно, этот мальчик — Оги Такая — начинает видеть в Наоэ Нобуцуне кого-то, нужного ему?
Может статься, и так.
Он не был больше Кагеторой… или по крайней мере он был и Оги Такаей теперь. Не то, чтобы Наоэ не мог понять Харуиэ, считавшую Такаю другим человеком, пускай они оба знали, что те двое — одно и то же.
«Будет ли ошибкой утешить этого человека — Оги Такаю?»
Не трусость ли это — так относиться к человеку, который не Кагетора?
Разве он не должен возместить что-то Кагеторе, который сказал, что не простит Наоэ?
«Но здесь у меня нет никого, кроме него…»
Служить Оги Такае — вот и все, что мог Наоэ.
Он не даст истории повториться — это предрешено. Однако он чувствовал опасение и нерешительность — потому что история действительно могла повториться.
Способен ли Наоэ помочь Такае в теперешнем состоянии?
Сигарета выпала, и Наоэ уронил голову на руки. Кокуре несомненно постарался выяснить уровень силы Кагеторы, и если бы Такая смог контролировать те способности, которыми располагает, этого было бы достаточно.
«Но его самовнушение так просто не разбить…»
Даже у самого Такаи вряд ли получилось бы…
А кроме того, для Наоэ…
«Я не хочу, чтобы у него получилось».
Да, именно так Наоэ и думал.
«Я самовлюбленный ублюдок…» — клял он себя, но не мог избавиться от истинных чувств.
Абсолютно верно: мощные силы Кагеторы были необходимы, чтобы низвергнуть Ями Сенгоку. На самом же деле Наоэ сомневался, смогут ли они выстоять, пусть даже в полной силе. Им нужны были способности того Кагеторы. Но Такая не сможет воспользоваться ими в полном объеме, не вернув память.
А что с тобой? Кагетора вспомнит.
Слова Нагахидэ вспыхнули в мозгу.
Про тебя. И про Минако.
Взгляд Наоэ сник, словно в попытке снести тяжесть этих слов. Правильно, Кагетора вспомнит. Нет, ему придется вспомнить. И сам Наоэ, который хотел бы забыть сильнее, нежели кто-либо, сам Наоэ…
Китазато Минако…
Та, которая так хорошо их понимала.
Женщина, которую Кагетора любил больше всех.
Женщина, которую вовлекли в битву с Одой Нобунагой, которую Кагетора доверил Наоэ тем днем, тридцать лет назад. Он приказал Наоэ защитить ее и спрятать в безопасном месте, вдали от сражения. Этот приказ был доказательством веры Кагеторы в Наоэ, несмотря на ненависть.
