Его руки словно тиски сдавили плечо землянина, но голос оставался тихим, как будто он мечтал о чем-то вслух.
Для стоявших вдалеке Высокородных их беседа оставалась нормальной.
— Я не знаю, Оран.
— Я тоже не знаю, Джим, — сказал Император, — и я боюсь… Три раза он возникал в дверях, преграждая мне дорогу. Знаешь… иногда я возвращаюсь в этот мир… мой ум проясняется… Я чувствую острее, чем любой Высокородный. Я смотрел на тебя после боя с быком, и внезапно все изменилось — ты уменьшился, но я видел множество деталей… их не видел никто… Ты можешь стать Высокородным, но можешь и отказаться, как хочешь. Это не имеет значения… Я видел это в тебе… Это не имеет значения!
Император толкнул Джима вперед.
— Вот так со мной всегда, — снова заговорил он, — все для меня ясно… иногда… и тогда я понимаю, что на шаг впереди остальных Высокородных. Мы стремились к этому многие поколения, но еще не в состоянии сделать шаг… Осознал?
— Да, Оран.
— Но иногда, — продолжал Император, — как только я пытаюсь вглядеться в мир — все расплывается и превращается в туман. И я теряю чувство… внутреннего зрения… и начинаются сны — днем и ночью. Три раза приходил Голубой Зверь…
Император остановился, и Джим подумал, что это остановка перед дальнейшей беседой, но внезапно рука Высокородного упала с его плеча. Джим остановился и повернулся. Оран весело улыбался.
— Ну что ж, я не должен задерживать тебя, Дикий Волк, — сказал Император совершенно нормальным голосом. — Вечер принадлежит тебе, и ты — почетный гость! Радуйся! Познакомься, если хочешь, с кем-нибудь. Мне надо найти Вотана. Когда я один, он сильно беспокоится.
Император исчез.
Джим остался стоять. Постепенно его окружили Высокородные и слуги. Он оглянулся, но Ро нигде не было.
— Адок! — тихо позвал он.
И Старкиен появился.
— Извини, — сказал он, — я не знал, что Император уже закончил аудиенцию. И разыскал слугу.
— Перенеси меня так, чтобы я видел его, но он не мог видеть меня, — сказал Джим. И они очутились в полумраке, между двумя колоннами. Джим разглядел коричневого маленького слугу, который стоял между висящими в воздухе подносами. Землянин и Старкиен расположились позади него.
Джим запомнил это место и перенес себя и Адока туда, где только что разговаривал с Императором.
— Слушай, — сказал он. — Я бы хотел все время видеть Императора. Ты же не должен терять меня из виду. Как только я исчезну, подойди к Вотану и передай ему, что он мне нужен как важный свидетель. Потом перемести его поближе к подносам.
— Да, — бесстрастно согласился Старкиен.
— А сейчас — как мне найти Императора?
— Я могу отправить тебя к нему. Все Старкиены могут найти своего Императора в любом месте.
И они оказались рядом с Императором — всего в нескольких футах от него. Оран разговаривал и смеялся с двумя Высокородными. Около него, чем-то рассерженный, стоял Вотан.
Джим старался двигаться в темпе так, чтобы находиться от Императора примерно на одном и том же расстоянии. Дважды Оран неожиданно исчезал, и землянину приходилось прибегать к помощи Адока и выбирать новую позицию для наблюдения. Высокородные не обращали на него внимания, они, казалось, не желали замечать Дикого Волка, в честь которого был устроен вечер, вероятно, принимали его за одного из слуг.
Время тянулось медленно. Джим уже начал сомневаться в своем плане, когда внезапно увидел, что ожидал. Император застыл.
Джим торопливо шагнул в сторону, чтобы увидеть лицо Орана. Император смотрел мимо Высокородного, с которым только что разговаривал. Его взгляд был четким и ясным, но зрачки остановились, улыбка скривилась и струйка слюны потекла из уголка рта…
И… никто ничего не заметил. Но Джим не терял времени даром. Он обернулся и увидел слугу с подносом, на котором лежало что-то похожее на пирожки. Слуга стоял совершенно спокойно.
И еще трое Низкорослых застыли как статуи. Вероятно, Высокородные уже почувствовали что-то, но Джим не стал ждать, к какому мнению они придут. В ту же секунду он переместился к колоннам.
Человек с подносом…
Джим, согнувшись почти вдвое, бесшумно приблизился к слуге и схватил его — одной рукой за шею, возле самой головы, а второй под мышкой.
— Одно слово — и я сломаю тебе шею, — прошептал Джим.
Человек пытался вырваться, но землянин успокоил его.
— А сейчас делай то, что я прикажу…
Джим оглянулся. В тени колонны вырисовывались силуэты Старкиена и Высокородного.
— Положи два пальца левой руки на бицепсы правой, — прошептал Джим слуге.
Человек не двинулся. И тогда, прячась за его спиной, Джим хладнокровно надавил на его шею большим пальцем. Низкорослый немного сопротивлялся, потом резко, как робот, поднял левую руку и положил два пальца на бицепс правой.
Окаменевший слуга, который стоял ближе всех, внезапно ожил и пошел, увлекая за собой ничего не понимающих Высокородных. Джим быстро закрыл рот заговорщику и, чуть приподняв его, потащил в тень.
— А сейчас, — хмуро сказал Вотан. — Я…
Но слуга захрипел, тело его бессильно повисло на руках Джима…
