Вот он я, замер рядом с тайником, протянув руку к его сердцевине. Чуть поодаль, возле выхода в Лабиринт — Шудэрей, Аншуй и Тайфэнь. Но вижу я их как-то странно — в виде цветных сгустков Ци, которые лишь схематично обрисовывают их силуэты. Но при этом, если мысленно потянуться к каждому, приглядеться… Впрочем, «приглядеться» — не совсем подходящее слово. Скорее… мысленно коснуться…
Ощущения были весьма необычными. Я словно бы ощущал эмоциональное состояние каждого из них.
Шудэрей. Беспокойство. Разочарование. Смятение. Тревога.
Тайфэнь. Похожий коктейль, приправленный ещё и тщательно сдерживаемым, загнанным внутрь гневом. И… отчётливая неприязнь, почти ненависть по отношению к стоящему рядом. Хм, а ведь я всегда думал, что их перепалки с Шудэреем — не всерьёз, скорее дружеские подначки. Но он ведь и правда его едва терпит. И это взаимно.
Аншуй… Ну, тут полная безнадёга. Невыносимое одиночество. Острые шипы боли, направленные внутрь. Угрызения совести? Или просто отголоски перенесённых страданий? Оказывается, читать чужие эмоции не так-то просто — это не чёткие сигналы, а какая-то бешеная мешанина, разобраться в которой со стороны не просто.
Вдобавок, кажется, наш контакт не прошёл незамеченным! Все трое почувствовали моё ментальное присутствие, и ауры их почти одновременно окрасились тревожной пульсацией.
Так, ладно, пока лучше в это не лезть.
Я открыл глаза и разжал ладонь, так что зерно зависло передо мной в воздухе.
— Пусть пока займёт своё место в хранилище.
Гид кивнул, и передо мной развернулся уже знакомый виртуальный интерфейс — полупрозрачное полотно с тёмными круглыми слотами под зёрна. Я, на самом деле, редко им пользовался — проще было сразу призвать зерно мысленным приказом. Сейчас, увидев оба моих трофея рядом, я заметил, что они неуловимо отличаются. Форма и размер одинаковые, внутри у каждой — пятна светящейся Ци. Но в Зерне Путеводной Звезды этот сгусток — яркий, почти белый, чуть пульсирующий, будто настоящая крошечная звезда. А во втором — насыщенно-синий с серебристым отливом, растянутый, как клякса.
Кстати, надо и для второго придумать название. Но какое? Я ведь ещё толком не знаю всех его свойств… Впрочем, можно просто назвать его в честь Обители.
Зерно Серебряных Волн… А что, вполне звучит.
Я вернулся в реальный мир и покинул нишу с тайником. Ксилаи, если не считать мастера Вэя, и не заметили, как я забрал зерно — отвлеклись на догнавшего нас Аншуя До. Лишившийся правой руки бакхо, хоть и сумел в итоге преодолеть Лабиринт, сейчас окончательно выбился из сил. Он сидел прямо на полу, Тайфэнь придерживал его за спину. Шудэрей достал неизвестно как сохранившийся у него чистый бинт и склянку с лечебным снадобьем.
А что там с Ханьтором? Он, конечно, тот ещё засранец, но пусть уж члены Обители сами решают, как с ним быть.
Я вызвал Зерно Путеводной Звезды и сделал быстрый облёт окрестностей. Следы Ледяного Клыка отыскал очень не скоро — пришлось нырять всё ниже и ниже, пока в одном из водоёмов, глубоком, как колодец, не засёк пятно Ци, более яркое, чем у Зыби. Но выглядело оно довольно странно. Совсем не похоже на энергетический контур, характерный для сильных бакхо. Скорее просто медленно растворяющиеся следы.
Мне пришлось возвращаться в Туманный Чертог и визуализировать картинку, заглядывая под многометровый слой Зыби, чтобы понять, что же это такое.
Труп.
Но что могло убить бакхо Первого круга? Просто захлебнулся? Да он ведь наверняка мог находиться под водой часами! Утянуло его, конечно, глубоко, и водоросли вокруг него сомкнулись в сплошной ком, пробиться сквозь который нереально. Может, раздавило? Положение у него какая-то странное — стоит на коленях, сильно согнувшись…
Приблизив изображение и поигравшись с настройками, наконец, понял.
Это самоубийство, холодное и расчётливое, как и сам Ханьтор. Видимо, поняв, что он в ловушке, из которой не выбраться, он сотворил перед собой с помощью Ци что-то вроде острого ледяного сталактита, на который и напоролся грудью. Огромная масса Чёрной Зыби, придавливающей его сверху, довершила дело. На помощь извне он, видимо, не рассчитывал вовсе, и вполне обоснованно. Поэтому решил поставить точку сам.
Когда я рассказал об этом остальным, они не удивились и вообще, кажется, восприняли это как должное.
— Что ж, это вполне в духе Ледяного Клыка, — произнёс Шудэрей. — Между быстрой смертью и долгим мучительным угасанием он выбрал первое.
— Ну, не знаю… — проворчал Тайфэнь. — Я бы на его месте царапался до последнего и пробовал отыскать какой-то выход.
— Я, пожалуй, тоже, — согласился я с ним.
Аншуй молчал — возможно, опять вернулся к своему обету. Сложно сказать — на вид он был, как всегда, мрачен и замкнут, одни глаза светятся. Меня лишь несколько удивил его взгляд, направленный на меня. В нём читалось что-то вроде… надежды?
— Значит, всё кончено, — подытожил Шудэрей. — В Лабиринте никого не осталось, и можно уже закрывать эти проклятые врата. Мастер Вэй слаб, его нужно быстрее доставить наверх и оказать помощь…
