Гномик обозрел нас сердитым взглядом глаз-бусинок из-под кустистых бровей, шмыгнул крючковатым носом и сердито пробурчал:
– Кота она мне сюда привела. А ну брысь, пока обоих не прогнал!
И для убедительности замахал на Черныша короткими ручками. Каур тут же выгнул спину и возмущенно зашипел, а я, испугавшись, что он сейчас кинется на гномика, обняла его за шею и прижалась к теплому кошачьему боку всем телом.
– Ты кто? – спросила у гномика. Дыхание сбивалось от недавнего испуга.
– Кто я? – возмущённо воскликнул гномик, – А ты что, сама не догадываешься? Я шнупик! Мы в каждом уважающем себя доме живем.
– Шпунтик? – переспросила я, чувствуя себя не то в театре абсурда, не то в палате дурдома, – Это твоё имя?
Может, это вообще моя галлюцинация, и мы тут с Чернышом одни?
– Шнупик! – гневно поправил меня гном, – Это никакое не имя! Это моя натура! А зовут меня дед Луцик, и попрошу это запомнить с первого раза! Никакого уважения!
– Ладно… – медленно проговорила я, – а что ты делал за стенкой?
– Я там живу! – горделиво сказал дед Луцик и выпятил грудь, – Мы, шнупики, всегда находим укромное помещение в доме и там поселяемся, чтобы сторожть хозяйские припасы! Но если хозяин или хозяйка, – тут он сделал паузу и сверкнул на меня глазами, – бестолковые, то порядок мы берём в свои руки!
В голове забрезжило неясное воспоминание из детства. Моя бабушка была очень суеверной, почти всю жизнь прожила в отдалённой деревне и верила во всю мелкую нечисть, вроде домовых, банников или полудениц.
И она мне иногда рассказывала, что есть такое существо, которое называется кладовиком! Он не так популярен, как домовой, но некоторые в него всё-таки верят и оставляют для него молоко или кусочки хлеба в погребе.
А ещё у кладовика есть одна особенность…
– Скажи, пожалуйста, дед Луцик, – осторожно спросила я, – ты же не любишь, когда еду в доме без спроса берут, правильно?
– Терпеть не могу! – подтвердил шнупик и возмущённо фыркнул, – Когда чужие приходят и начинают продукты хватать, у-у-у-у-у, сразу хочется им по голове дать!
И погрозил кулаком кому-то невидимому.
Я с облегчением улыбнулась.
Ну точно! Это местный кладовик. Главное – подружиться с ним и тогда за сохранность еды в доме можно не волноваться.
Вот только у деда Луцика были свои соображения на этот счёт.
– Я бы никогда не вылез, – гневно сказал он, – если бы ты кота не притащила! Зачем тебе эта ходячий блохастый коврик? Выкинь его немедленно!
Каур глухо зарычал, и его верхняя губа приподнялась, обнажая острые клыки. Он припал к полу, явно собираясь кинуться на шнупика, и я испуганно навалилась на него всем телом.
– Стоп-стоп-стоп! – запротестовала я, – Никто никого выкидывать не будет! Черныш – полноправный член семьи. Вам лучше с ним подружиться!
– Чего?! – взвился дед Луцик, – Дружить с этой облезлой шкурой?! Нет уж, спасибо, обойдусь! За едой своей теперь сама будешь следить.
И, возмущённо запыхтев, демонстративно повернулся ко мне спиной. Бросил через плечо:
– И не надейся, что после такого я покажу тебе Штуку!
Это слово было произнесено с таким многозначительным нажимом, что я немедленно сделала охотничью стойку:
– Какую-такую Штуку?
– Уже никакую, – сухо бросил дед Луцик, – сама виновата! Гони кота взашей и узнаешь!
И нырнул во тьму проёма. Тут же закрежетали останки шкафа, ветхие доски взмыли в воздух и облепили проём, надёжно закрыв его от посторонних глаз.
Правда, выглядело это не очень аккуратно – точь-в-точь заплатка на пузе деда Луцика!
Рычание Черныша утихло, и мы с ним переглянулись.
– Ну и дела, – ошарашенно выдохнула я. Каур кивнул.
– Пока не прогонишь кота, не покажу Штуку! – донесся из-за досок глухой голос деда Луцика, – Помни об этом!
– Не больно-то и хотелось, – пожала я плечами и поднялась с пола. Каур встряхнулся и принялся умываться лапой, кидая неодобрительные взгляды на шкаф.
– Так, ладно, – распорядилась я, – пойдём ужинать и придумывать, что будем выпекать на открытие лавки!
Черныш только мявкнул. За досками неодобрительно прошуршало.
***
Вариантов выпечки на открытие лавки у меня была уйма. Но хотелось выбрать среди них какой-нибудь эдакий, чтобы, с одной стороны, он был запоминающимся, с другой – не особо сложным в приготовлении, а с третьей – визитной карточкой лавки!
Кстати, надо будет ещё и яркое название придумать. И вывеску заказать. И разузнать, как тут обстоят дела с рекламой, есть ли что-то, вроде рекламных агентств и нужно ли с кем-то согласовывать наружную рекламу…
А-а-а-а!
От всех этих мыслей голова пошла кругом, и я страдальчески застонала и обхватила её ладонями.
Черныш, с аппетитом уплетающий мясо, которое я для него отварила, навострил уши и с любопытством уставился на меня. Сама же я обошлась остатками булки с испытания, на которую тоже положила маленький кусочек мяса.
Правда, для себя я его поперчила и посолила…
Секундочку!
Меня осенила идея.
Я поняла, что приготовлю на открытие лавки.
Это будут два вида выпечки, один для любителей мяса, а второй – для всех остальных! И они будут дополнять друг друга, как инь и янь!